Кровавая луна (ЛП)

Чтобы поддержать его, она положила его руку себе на плечо, а своей обняла его за талию. Она всё ещё злилась.

— Одно дело — отказаться обслуживать нас, — прошипела она.

— Отказаться обслуживать меня, — сказал Харри, его дикция была значительно твёрже походки.

— Другое дело — вышвырнуть нас.

— Вышвырнуть меня, — сказал Харри. — Я заметил, что бармены не любят, когда клиенты засыпают, положив голову на стойку.

— Не важно. Всё дело в том, каким образом они это сделали.

— Бывает гораздо хуже, Александра. Поверь мне.

— Ах, да?

— Угу. Это был один из самых тактичных методов, которыми меня вышвыривали. Я думаю, он мог бы пробраться в мой список пяти самых приятных вышвыриваний.

Она рассмеялась, прижавшись головой к его груди. В результате Харри свернул с дорожки на королевскую лужайку, где пожилой мужчина, державший на поводке свою собаку, пока та справляла нужду, неодобрительно уставился на них.

Она вернула Харри на ровный киль.

— Давай остановимся в «Лорри» и выпьем кофе, — предложила она.

— И пиво, — сказал Харри.

— Кофе. Если только ты не хочешь, чтобы тебя снова выбросили на улицу.

Харри обдумал это.

— Хорошо.

«Лорри» был переполнен, но они нашли места рядом с двумя франкоговорящими мужчинами в третьей кабинке слева от входной двери, и им подали большие чашки горячего кофе.

— Они обсуждают убийства, — прошептала Александра.

— Нет, — сказал Харри, — они говорят о гражданской войне в Испании.

В полночь, напившись кофе и чуть протрезвев, они покинули «Лорри».

— Ко мне или к тебе? — спросила Александра.

— А есть другие альтернативы?

— Нет, — сказала она. — Значит, ко мне. И мы прогуляемся. Свежий воздух.

Квартира Александры находилась в доме у ворот Маркуса Трейнса, на полпути между Сент-Хансхаген и площадью Александра Килландса.

— Ты переехала с тех пор, как я был у тебя в последний раз, — сказал Харри, стоя в спальне, слегка покачиваясь, пока она пыталась его раздеть. — Но кровать всё та же, я вижу.

— Хорошие воспоминания?

Харри сделал паузу, чтобы подумать.

— Идиот, — сказала Александра, толкая его на кровать и вставая на колени, чтобы расстегнуть его брюки.

— Александра… — сказал он, положив свою руку на её.

Она остановилась и посмотрела на него.

— Я не могу, — сказал он.

— Слишком пьян, ты имеешь в виду?

— Это тоже, наверное. Но сегодня я был на её могиле.

Он ждал гнева и насмешек. Холодности. Презрения. Вместо этого в её глазах читалась лишь усталое смирение. Она затолкала его под одеяло в брюках, выключила свет и заползла следом за ним. Прижалась к нему.

— Всё ещё больно? — спросила она."

"Харри попытался придумать другой способ описать это чувство. Пустота. Потеря. Одиночество. Страх. Даже паника. Но на самом деле она попала в самую точку, всеобъемлющим чувством была боль. Он кивнул.