Эффект Грэхема (ЛП)

Девушки действительно овладели искусством ведения войны в социальных сетях.

— И тогда Адам порвал со мной. И конечно же, начал встречаться с Эммой. Все наши общие друзья отдалились от нее, потому что увидели ее отвратительную сторону. Она начала комментировать посты других людей с язвительными комментариями обо мне, Уайатте и всех, кто ее кинул. Или выкладывать свою собственную пассивно-агрессивную чушь. — Теперь ее голос становится тверже. Сердитым. — Честно говоря, все это дерьмо было незначительным. Детским. Меня не волнует, что она пыталась заставить меня выбирать между ней и Уайаттом. Или что она оклеветала меня потом. Украла моего парня. Дело в том, что у нее хватило наглости попытаться причинить боль моей маме.

— Как она это сделала? — Я переворачиваюсь на бок, чтобы видеть ее лицо. Ее серые глаза горят.

— Это было через пару месяцев после окончания школы. Моя мама была за городом, записывала альбом с каким-то исполнителем, не помню с кем. А Уайатт только что отправился в поездку с друзьями. Так что мы с папой тем летом были сами по себе.

Я не уверен, к чему это приведет, но звучит не очень хорошо.

— Эмма позвонила мне под предлогом, что хочет наладить нашу дружбу. И из-за нашей истории я согласилась выслушать ее. Но на той неделе я помогала с детским хоккейным лагерем и освобождалась только вечером. Кажется, я упомянула по телефону, что в доме были только мы с папой, хотя и не помню, как это получилось. Я сказала ей зайти позже, если она все еще хочет поговорить. — Джиджи изумленно смеется. — Вместо этого эта девушка появляется в моем доме, когда я в лагере, и пробирается внутрь, используя запасной ключ. Потом она раздевается, ложится на кровать моих родителей и пытается соблазнить моего отца, когда он входит.

— Ты серьезно?"

"— Ага. — Джиджи кажется взбешенной. — Некоторое время после этого мы все боялись, что она выдвинет безумные обвинения, сделает ложное заявление о том, что он пытался что-то с ней сделать. Она казалась достаточно неуравновешенной, чтобы сделать это. Но я думаю, что даже Эмма не настолько глупа, чтобы распространять чушь такого уровня. Вся ее ложь и слухи всегда были слишком робкими, чтобы разрушить чью-либо жизнь. В основном, мелкие сплетни.

Джиджи садится, все еще обнаженная. Мой взгляд скользит к ее обнаженной груди, и хотя мой член слегка подергивается, настроение сейчас слишком мрачное для чего-то большего, чем подергивание.

— Могу я открыть тебе секрет? — говорит она, закусывая губу.

— Конечно?

— Я презираю ее.

Я фыркаю.

— Ну, я вроде как не виню тебя.

— Я никогда не говорила этого вслух.

— Правда? Ты не можешь сказать, что ненавидишь ее, даже после того, как она выложила все твои секреты в Интернет? Это же главное предательство в мире девушек.

— Так и есть.