Империя Страсти (ЛП)

— Всегда пожалуйста, моя хорошая девочка.

Ее губы раздвигаются, и я ухмыляюсь. Сказать, что мне нравится заставать ее врасплох, было бы преуменьшением. Она становится послушной и такой чертовски очаровательной.

Прилагательное, которое я даже не должен использовать к этой женщине.

У нее есть такая сторона, которая скрыта от всех.

От всех, кроме меня.

— У тебя ужасно хорошее настроение для человека, который посреди ночи колотил дерево, как главный герой из фильма про убийц.

— Интенсивный секс делает это. Ты была хорошим спортом.

Я тянусь к своим брюкам, которые лежат рядом, и достаю Зиппо.

— Я не чертов спорт.

— Ты можешь быть всей гребаной Олимпиадой.

Я хватаю ее пальто и накидываю его на нее.

Хотя мне жарко, как в сауне, она только что дрожала. Жаль жертвовать видом ее розовой груди и киски, но приоритеты и все такое.

— Ты можешь быть таким мудаком.

— Могу? Я думал, что я точно мудак.

Я заправляю пальто ей под подбородок, затем наклоняю ее голову, чтобы лучше увидеть ее глаза.

Они глубокие, как земля, но все еще тянутся к небу с упрямством высоких деревьев.

Она отстраняется, затем делает паузу, берет мою руку между своими и осматривает ее.

— Ты сломал костяшки пальцев.

Я тактично убираю, ложусь обратно и открываю Зиппо рукой, лежащей на груди.

— Заживут.

— Ты больше не бандит и не школьник.

— Спасибо за ненужное напоминание о моем экзистенциальном статусе. Добавлю это как примечание в свое расписание.

— Знаешь, упор на разум и систематическое мышление это синоним отступления от жизни.

— Избавь меня от брехни Ницше. — я наклоняю голову и смотрю ей в лицо. — Кроме того, ты когда-нибудь слышала о практике того, что проповедуешь?

— Я?

— Когда ты в последний раз жила настоящим моментом? Не считая того, когда я только что трахнул твои мозги, конечно.

— Полиция высокомерия берет тебя под стражу.

Я ухмыляюсь.

— Ты не избегаешь темы жизни в моменте. Делаешь ли ты это или ты такой же теоретик, как твой психически неуравновешенный кумир?

— Я…

— Что?

— Я смотрела «Друзей» с Кэролайн прошлой ночью.

Она вздрагивает, как только произносит это предложение.

— Вау. Это так же круто, как прыгать с тарзанки.

— Ты не можешь читать мне нотации, когда все, что ты делаешь, это разрушаешь, мстишь и еще больше разрушаешь.

— Или это, или влезаю в такие отвратительные сферы, как мир, любовь и лечение мирового голода.

Она хихикает, и звук получается легким и воздушным.

— Какое богохульство.

— Я знаю. Худшее.

Мы смотрим друг на друга с минуту, и единственный звук, раздающийся в воздухе, это звук открывания и закрывания Зиппо.

Аспен быстро переключает свое внимание на неровный потолок и его деревянные колонны.

— Нам, наверное, пора уходить, пока кто-нибудь не сообщил о нас за вторжение на их территорию.