Грешник (ЛП)

Я поворачиваюсь к нему. Выражение его лица говорит мне, что он не шутит.

— Ты получаешь то, что даешь, Син, а мне уже насрать, — с этими словами я поворачиваюсь к нему спиной и направляюсь в свою спальню.

Син хватает меня за волосы, и прижимает меня спиной к себе.

— Син, — рычу я, хватаясь руками за его предплечья. Впиваясь ногтями в его кожу, я надеюсь, что пущу ему кровь. — Отпусти меня.

Он поднимает меня с пола и переносит к спинке дивана, у меня подкашиваются ноги. Моя киска сжимается от возбуждения. Он здесь ради меня. И если он здесь ради меня, значит, его нет для нее.

— Так вот как мы будем играть, Элли?

Я всхлипываю, и по моему нижнему белью стекает влага.

«Нет. Нет. Нет».

— Просто уйди. По-пожалуйста, — умоляю его я. Мое сердце бешено колотится.

Син усмехается, прижимая меня к спинке дивана, стоя позади меня.

— Собираешься драться со мной?

Он хватает меня за руки и заламывает их за спину, удерживая на месте, одновременно сжимая одной ладонью мои предплечья. Свободной рукой Син хватает меня за волосы, запрокидывая мне голову, заставляя меня, задыхаясь, смотреть в потолок.

— Вынуждаешь меня отобрать то, что уже мне принадлежит?

Я пытаюсь высвободиться, но деваться некуда, и мои бедра сжимаются. Я ненавижу себя больше, чем когда-либо могла бы ненавидеть его. Джеймс был прав, я лучше реагирую на побои. Синяки и шрамы — вот от чего я получаю удовольствие. Почему я такая? Стала бы я такой, если бы мой отец не умер, а мать не вышла замуж за Джеймса? Мы никогда не узнаем.

— Пошел ты, Син, — удается выдавить мне.

Еще один мрачный смешок.

— Продолжай, маленький демон. Если борьба со мной поможет тебе почувствовать себя лучше, я не против.

Еще один всхлип срывается с моих губ, и Син стаскивает меня с дивана. Развернув, он отпускает меня, и я влепляю ему пощечину.

Он больно сжимает обеими руками мою шею, лишая меня воздуха. Приблизив свое лицо к моему, Син улыбается, и говорит:

— Мы оба знаем, что у меня нет проблем с тем, чтобы взять то, что я хочу.

ГЛАВА СОРОК ВТОРАЯ

СИН

Элли мне сопротивляется, но она слаба и пьяна. Я весь день наблюдал за ней через камеры. Этого было недостаточно. Так намного лучше. Красивые льдисто-голубые глаза расширены от ужаса, ее хрупкое тельце прижато к моему. Блядь, как же я по ней соскучился, а ведь прошло всего пять дней.

Элли бьет по моим рукам, дергаясь в моей хватке. Губы приоткрыты, и я вижу, как трепещут ее длинные темные ресницы, когда она опускает руки вдоль тела.

— Вот и все, Элли. Такая хорошая девочка, — наклонившись, я нежно прижимаюсь губами к ее губам, ощущая их мягкость.

Мне плевать, что ждет нас в будущем. Она всегда будет моей. Я здесь, чтобы напомнить ей об этом."

"Отстранившись, я отпускаю шею Элли и вижу, что у нее закатываются глаза, подкашиваются ноги, и ловлю ее.