Грешник (ЛП)

Быстро взглянув на нее, я вижу, что она сидит на пассажирском сиденье, откинув назад голову и закрыв глаза. Наркотики начинают действовать, если еще не подействовали. Я никогда не принимал наркотики. Я даже не очень люблю пить, если честно. Быть Лордом — это значит всегда быть на высоте. Ты же не хочешь, чтобы тебя вызвали на задание, а ты слишком упорот, чтобы его выполнить. Или, что еще хуже, такой обдолбаный, что еще и погибнешь.

Я никогда не задумывался о том, зачем она это делает. Мне следовало спросить после того, как моя сестра впервые позвонила из туалета на вечеринке, и рыдая, сообщила, что Элли лежит без сознания на полу.

СЕМНАДЦАТЬ ЛЕТ

Я проталкиваюсь сквозь толпу в доме, Корбин прямо позади меня. Мы тусовались с парой девчонок, когда мне с вечеринки позвонила сестра. Подойдя к двери в ванную, я пытаюсь ее открыть, но вижу, что она заперта.

— Открой эту чертову дверь! — сквозь музыку кричу я, стуча по ней кулаком. — Кира!

Я снова колочу в дверь.

В следующую секунду она распахивается, и я встречаюсь с широко распахнутыми глазами сестры.

— О, слава Богу, Син. Я не могу ее разбудить.

Я протискиваюсь внутрь, за мной входит Корбин, закрывая за собой дверь. Я вижу, что ее подруга лежит на полу в ванной в позе эмбриона. Ее юбка задралась, открыв часть задницы. Волосы разметались и закрывают половину лица.

— Элли? — спрашиваю я, тряся ее за плечо.

Ничего.

— Эллингтон?

Я отодвигаю ее волосы и, приоткрыв ей глаза, вижу, что зрачки расширены.

— Что она приняла? — спрашиваю я.

— Не знаю, — всхлипывает моя сестра. — Я ничего не видела. Элли не принимает наркотики.

— Она что-то приняла, — рявкаю я.

— Может, ее накачали наркотиками, — предполагает Корбин. — Как ты себя чувствуешь? — он поворачивается к Кире, кладет руки ей на плечи и проверяет ее глаза.

— Нормально, — отвечает она.

— Вам кто-нибудь что-нибудь наливал? — рявкает он, от чего Кира вздрагивает.

— Да, но они налили их из одной бутылки, и я чувствую себя нормально, — плачет Кира, обхватив себя руками.

Я переворачиваю Элли на спину.

— Эллингтон?

По-прежнему ничего. Я кладу пальцы на ее пульс и чувствую, как он учащается. Стянув толстовку, я приказываю Корбину:

— Держи ее.

Он встает на колени позади нее, приподнимает ее за подмышки, а я накидываю ей на голову свою толстовку. Она длиннее, чем ее юбка. И последнее, что мне нужно, это чтобы, пока я буду выносить Элли, куча парней фотографировала или записывала ее выставленную напоказ киску."

"Надев толстовку, я просовываю руки ей под ноги и спину, поднимая ее бесчувственное тело. Корбин помогает натянуть толстовку, чтобы прикрыть все, что можно.

— Открой дверь. И расчисти мне дорогу, — рявкаю я.