Грешник (ЛП)

Он говорит в рацию на плече и вызывает «скорую».

— Почему? — кричит мама, заставляя меня вздрогнуть. — Почему это произошло? Снова?

Сейчас она рыдает, стоя на коленях у дивана. Линкольн подходит к ней сзади и кладет руки ей на плечи.

— Лора…

— Он был так добр к нам. Он любил нас.

Я хнычу от ее слов, и офицер замечает это.

— Вам плохо, мисс? — спрашивает он меня.

— Она в порядке, — огрызается Линкольн, но офицер не отводит от меня взгляда.

В порядке ли я? Нет. Я хотела бы изгнать из памяти каждое его прикосновение, каждый поцелуй, каждое долбаное воспоминание о нем, но не могу. Только смерть окажет мне такое милосердие.

По лестнице спускается другой офицер и протягивает нависшему надо мной полицейскому пузырек с таблетками.

— Нашел это в ванной возле его тела.

— Что это?

Мужчина понижает голос.

— Виагра.

Я вздрагиваю. В прошлом году мне достаточно повезло, и ему понадобилась помощь, чтобы у него встал член. Ему было не так интересно трахать меня, когда все происходило по расписанию. Часть меня — больная часть — стыдилась того, что я больше не делаю это для него. Другая часть велела ей заткнуться на хрен."

"— Кто-то отрезал его палец, — говорит другой мужчина, спускаясь по лестнице.

От пронзительного крика моей матери, последовавшего за заявлением офицера, у меня звенит в ушах. Я видела, как таинственный человек отрезал его. Он не знал, что я там была, но я была. Сначала я потрясенно молчала. Он думал, что я заговорю. Мужчина даже не представляет, как хорошо я умею хранить секреты. Один из таких секретов — сидящий напротив меня и держащий в объятьях мою рыдающую мать.

Входные двойные двери распахиваются, и в семейную комнату входят трое мужчин в солидных черных костюмах-тройках.

— Достаточно, джентльмены. Мы займемся этим дальше.

Они — Лорды. Могущественные люди, стоящие на вершине пищевой цепочки.

— При всем уважении…

— Убирайтесь на хер из дома мистера Роланда, — приказывает один из них. Его голос гремит над криками моей матери.

Я хочу его поправить. Это не дом Джеймса. Он принадлежал моему отцу, который оставил его моей матери после своей смерти. Но я не могу заставить свои губы шевелиться.

— К нам едут медики, — возражает офицер, вызвавший мне «скорую».

В дом входит еще один человек, и Лорды жестом подзывают его.

— Мы привезли своего, — он скрещивает руки на груди. — Последний раз говорю.

Понимая, что офицеры в меньшинстве, они выходят из дома, а Лорды следуют за Линкольном наверх, где лежит тело.

Доктор подходит ко мне, а моя мать падает на диван, и меня раздражают вырывающиеся у нее из груди рыдания. Неужели она действительно не знала, каким человеком он был? Я думала, мама разыгрывает спектакль. Притворялась, что любит его, потому что должна была. Наверное, я ошибалась.