Магистр дьявольского культа (ЛП)

Лань Ван Цзи сделал еще шаг к нему, но не успел и слова сказать, когда Вэй У Сянь, слегка сощурившись, проговорил: «Ну, а если на чистоту, что вообще может знать о моей душе посторонний человек? И какое ему до меня дело?»

Эти слова заставили Лань Ван Цзи замереть на миг, но затем он гневно сорвался: «Вэй У Сянь!..»

Вэй У Сянь также гневно воскликнул: «Лань Ван Цзи! Тебе непременно хочется поспорить со мной? Непременно хочется запереть меня под стражу в Облачных Глубинах? Кем ты себя возомнил? Кем себя возомнили ты и весь твой Орден?! Ты в самом деле считаешь, что я не смогу дать тебе отпор?!»

Увидев, как внезапно накалилась обстановка, и как побелели суставы пальцев Лань Ван Цзи на рукояти Би Чэня, Цзян Чэн холодным тоном произнес: «Второй молодой господин Лань, сорняк клана Вэнь все еще не выдран с корнем. В этот нелегкий час, когда мы нуждаемся в военной поддержке, нет времени на личную неприязнь. Неужели Орден Гу Су Лань действительно желает контролировать все на свете? Вэй У Сянь на нашей стороне, вы собираетесь вершить суд над своими же союзниками?»

Взгляд Вэй У Сяня потеплел, он согласился: «Верно. Главное — я убиваю псов из клана Вэнь, разве важно, каким именно способом?»

С детства Цзян Чэн и Вэй У Сянь заступались друг за друга, так и теперь, фраза за фразой обставляли все так, что комар носа не подточит. Цзян Чэн продолжил: «Простите меня за прямоту, не важно, прав Вэй У Сянь или виноват, к вашему Ордену он не имеет никакого отношения. Даже если придется его судить, это дело не касается Ордена Гу Су Лань. Что бы он ни решил, а с тобой Вэй У Сянь не отправится».

От последней фразы черты лица Лань Ван Цзи словно окаменели. Он поднял глаза на Вэй У Сяня, голос его дрогнул: «Я…»

Договорить ему не дал слабый, но все такой же истошный крик Вэнь Чжао в углу. Внимание Вэй У Сяня и Цзян Чэна немедленно переключилось. Не сговариваясь, они обошли Лань Ван Цзи с двух сторон и направились к Вэнь Чжу Лю и Вэнь Чжао, один из которых все еще корчился в муках, подвешенный Цзы Дянь за шею, а другой, в предсмертной агонии медленно приподняв веки, увидел над собой два лица.

Оба одинаково молоды, и оба одинаково знакомы. На каждом из этих лиц ему когда-то удалось увидеть и отчаяние, и боль, и смертельную злобу. А теперь они взирали на него сверху вниз с одинаково холодными и злыми усмешками, одинаково сверкающими льдом взглядами.

Он больше не пытался ни кричать, ни прятаться, лишь глупо протянул к ним беспалые руки, истекая слюной. Вэй У Сянь пнул его, чтобы тот лежал головой в направлении Юнь Мэна. Истерзанная плоть Вэнь Чжао терлась сама об себя, и его надрывные крики боли казались непривычно звонкими посреди пустой почтовой станции.