Магистр дьявольского культа (ЛП)

Мадам Юй окончательно потеряла терпение и стукнула кулаком по столу: «Я горячусь? Разумеется, я горячусь! А вот как ты можешь оставаться столь спокойным?! Ты разве не слышал, в каком тоне говорил гонец из Ордена Ци Шань Вэнь? Простая девка на побегушках осмеливается смотреть мне в глаза и важничать в моем присутствии! Кроме того, в число тех двадцати учеников ордена обязательно должен входить отпрыск из главенствующего клана. Ты понимаешь, что значит «отпрыск из главенствующего клана»? Это значит, что либо А-Чэн, либо А-Ли – кому-то из них придется идти в Ци Шань! А знаешь, зачем нас вынуждают посылать их туда? На перевоспитание? То, как каждый орден обучает свое младшее поколение – лишь его дело, и с чего бы вдруг Ордену Ци Шань Вэнь прикладывать к этому руку?! Они заставляют отправлять наших детей им на забаву, просто-напросто беря в заложники!»

Цзян Чэн сказал: «Матушка, не гневайся. Я пойду сам».

Мадам Юй резко ответила: «Конечно же, ты пойдешь! Или позволишь идти своей сестре? Погляди-ка на нее, как она радостно чистит семена лотоса от кожуры. А-Ли, прекращай. Для кого ты их чистишь? Ты – госпожа, а не чья-то слуга!»

Услышав слово «слуга», Вэй У Сянь ничуть не смутился. Он уже успел запихать в рот все семена лотоса разом и теперь не спеша жевал их, наслаждаясь легкой, освежающей сладостью. Цзян Фэн Мянь же, напротив, слегка поднял голову: «Моя госпожа».

Мадам Юй ответила: «Что, разве я сказала что-то не то? Слуга? Не хочешь слышать этого слова? Цзян Фэн Мянь, ответь мне на один вопрос: ты собираешься посылать его или нет?»

Цзян Фэн Мянь ответил: «Это ему решать. Если хочет – может идти».

Вэй У Сянь поднял руку: «Я пойду».

Мадам Юй ядовито усмехнулась: «Прелестно. Он может пойти, если хочешь. А если нет - может преспокойно оставаться здесь. Почему А-Чэн должен идти, несмотря ни на что? Так заботиться о чужом ребенке - глава Ордена Цзян, а ты и впрямь хороший человек!»

В душе ее бушевало негодование, и мадам Юй желала лишь излить свой гнев, порой неся нескладную бессмыслицу. Все остальные сидели тихо, ожидая, пока она выпустит пар. Цзян Фэн Мянь сказал: «Моя госпожа, ты утомилась. Может быть, пойдешь к себе и немного отдохнешь?»

Цзян Чэн, неподвижно сидя на своем месте, взглянул ее в лицо: «Матушка».

Мадам Юй поднялась на ноги и насмешливо произнесла: «Что – «матушка»? Подобно твоему отцу, просишь меня поменьше болтать? Ты самый настоящий простофиля. Я давным-давно тебя предупреждала, что ты за всю жизнь не превзойдешь сидящего рядом с тобой. Ни в самосовершенствовании, ни в ночной охоте, ни даже в стрельбе по воздушным змеям – тебе не угнаться за ним! И тут уж ничего не попишешь: кто ж виноват, что твоя матушка оказалась хуже других матерей? Хуже, так хуже.