Бог возмездия (ЛП)

Она будет благодарна мне за то, что я выбрал для нее хорошего мужчину, а взамен сделает Дарио счастливым.

Я удивляюсь, когда она спрашивает:

— Мы едем в Нью-Йорк?

Обычно люди не осмеливаются заговаривать со мной без моего разрешения.

Я смотрю на ее лицо и замечаю красный след от ремня Стефано на ее шее. Вид синяков разжигает мой гнев.

Не утруждая себя разговорами, я киваю.

— Зачем ты берешь меня с собой?

Раздраженный вопросами, я бормочу:

— Молчи.

Расслабившись на сиденье, я опираюсь локтем на дверную раму и потираю пальцами щетину на подбородке, глядя в окно.

Я ненавижу путешествовать.

Ненавижу покидать свой дом. Вообще.

Ненавижу людей.

Ненавижу шум.

Ненавижу дневной свет.

Я ненавижу все.

Если бы не любовь, которую я испытываю к самым близким мне людям, я бы подумал, что и вовсе не способен ничего и никого любить.

Меня волнуют только шесть человек.

Моя мать.

Карло, который является моим самым доверенным человеком и почти не отходит от меня.

Анджело, Франко, Ренцо и Дарио — остальные четыре главы Коза Ностры.

Все остальное не имеет для меня значения. Даже женщины Анджело, Франко и Ренцо. Виттория, Саманта и Скайлар находятся под моей защитой только потому, что они важны для моих друзей.

Я никогда не стремился сблизиться ни с одной из этих женщин, и не планирую делать этого в будущем.

Мои мысли возвращаются к работе, и когда я думаю об ублюдке, который пытается продавать наркотики в моем городе, ярость вспыхивает в моей груди. Я хочу, чтобы Мигель умер как можно скорее, чтобы я мог сосредоточиться на новых строительных проектах, которые слишком долго откладывались.

Карло останавливает внедорожник возле частного самолета, и, не дожидаясь, пока он откроет мою дверь, я распахиваю ее и выхожу.

Я осматриваю местность в поисках каких-либо угроз, пока остальные мои люди вылезают из других внедорожников, чтобы обеспечить мне защиту, пока я иду к самолету.

Я поднимаюсь по ступенькам и иду к своему месту. Через секунду стюардесса ставит рядом со мной стакан с виски.

— Что-нибудь еще, сэр? — спрашивает она тоном, полным уважения и страха.

Я качаю головой, затем мой взгляд останавливается на Габриэлле, которая занимает место как можно дальше от меня. Она выглядит ужасно бледной, и хотя я чувствую, как от нее волнами исходят беспокойство и страх, она держит голову высоко поднятой.

Пока я наслаждаюсь виски, ее глаза встречаются с моими, и вместо того, чтобы быстро опустить взгляд, она снова, блять, пристально смотрит на меня.

Помимо моей матери, Габриэлла — первая женщина, которая смотрит мне в глаза дольше нескольких секунд. Обычно представительницы женского пола съеживаются передо мной, не в силах встретиться со мной взглядом.

Но только не эта.