Безжалостная Империя (ЛП)

Мой чудовищный отец называл меня чудовищем. Насколько это иронично?

Очевидно, недостаточно иронично, потому что я не могу выбросить это из головы. Это похоже на старый, искажённый диск, который воспроизводится в моей голове на повторе.

Я не могу забыть кровь, или руку, или булькающие слова, которые он сказал, прежде чем совсем перестал говорить.

Сегодня годовщина смерти Уильяма Нэша. Десять лет спустя я всё ещё стою на краю бассейна, как будто я тот маленький ребёнок.

Я всё ещё удивляюсь, почему я протянул руку, чтобы вытащить его.

Почему я не хотел, чтобы он утонул, хотя он этого заслуживал.

Я до сих пор удивляюсь, почему я не кричал, не вопил и не плакал, когда не мог до него дотянуться. Когда он плавал в кровавой воде. Почему я развернулся и ушёл? Дети моего возраста не должны так реагировать на то, что их отец тонет в собственной крови.

Мне следовало пойти к маме. Я должен был, по крайней мере, отреагировать.

Я не сделал этого.

Это было... ничто. Оно есть, но ты его не чувствуешь, не видишь и не чувствуешь запаха.

Тонкие руки обхватывают меня сзади за талию. Её цветочный аромат окутывает меня, когда её бледные, ухоженные руки обхватывают мой живот.

На секунду я закрываю глаза и обрываю связь с кровавой водой.

Сильвер - это мой хаос. Она первый человек, которого я увидел после всей этой крови, и только по этой причине она связана с этим.

Она не должна быть моим спокойствием. И все же, когда её голова падает мне на спину и её тепло смешивается с моим, я понимаю, что она - единственное спокойствие, которое у меня когда-либо было в жизни. Даже книги не сравниваются — и это о чём-то говорит.

Сильвер - это красота и уродство.

Спокойствие и хаос.

– Как ты попала внутрь?

Я не пытаюсь смотреть ей в лицо."

"– Я попросила у Хелен код. Я думала, ты вернёшься домой на годовщину. – Её голос срывается. – Я хотела сказать тебе это на похоронах, но ты вёл себя подло, поэтому я не стала.

– Сказать мне что?

– Я так сожалею о твоей потере, Коул. Ты был слишком молод, чтобы потерять родителя.

– Или, может быть, я был достаточно взрослым, чтобы понять, что лучше, если я потерял этого родителя.

Она поднимает голову с моей спины, но не отпускает меня.

– Что ты имеешь в виду?

– Мой отец был жестоким. Он бил меня и маму, особенно маму, всякий раз, когда был пьян.

– Ох. Я этого не знала.

– Никто этого не знал. Мы с мамой отличные актёры.

Я не знаю, почему я говорю ей это — ей, из всех людей. Должно быть, это потому, что сегодня, блядь, неправильный день. Я становлюсь странным в неподходящие дни.

– Хотя я не думаю, что ты хотел его смерти.

Её голос смягчается.

– Может и хотел.

– Если бы ты хотел, то не приходил бы стоять здесь на каждую годовщину.

– Откуда ты это знаешь?

Тишина. Её руки сжимаются вокруг меня, но она не отвечает.