Безвозвратно (ЛП)

Вероятно, я ошибалась, думая, что соблазнение являлось чем-то интуитивным, если мой пробел познаний в данной области был настолько для него очевиден. Промелькнувшие в моей памяти образы искушенных красивых женщин, с которыми его так часто видели, заставили меня содрогнуться. Я чуть было не выпалила, что давно уже не являлась невинной, но почувствовала, что меня это вряд ли далеко уведет. Если мне хотелось сохранить хотя бы остатки гордости, мне следовало немедленно остановиться. Но, видимо, доводы рассудка не успели дойти до моего рта, потому что уже через секунду я услышала свой собственный голос:

— Ты… Блейн Кирк. С каких пор тебя это волнует? — Я очень отчетливо слышала в своем тоне горечь и унизительную ревность."

"— Обычно, не волнует, — холодным голосом ответил он. Его ладони сжали мою талию, и мое дыхание перехватило, когда я почувствовала, как его пальцы поддели тонкую ткань моего нижнего белья. На мгновение мне показалось, что я, в конце концов, выиграла, потому что достаточно было одного рывка с его стороны, чтобы тонкая ткань порвалась. — Сомневаюсь, что ты принимаешь какие-либо противозачаточные средства, так ведь? — поинтересовался он в той же холодной манере, которая казалась пощечиной, заставившей меня почувствовать свою собственную наивность, как физическую боль. Не в силах произнести ни слова, я смотрела на него расширившимися глазами.

Бросив что-то нецензурное, Блейн освободил меня и, выпрямившись на кровати, взял свою рубашку, чтобы накинуть ее поверх моего обнаженного тела. А потом его рот снова оказался на моем — жесткий и интенсивный в своей злости — и я почувствовала острый привкус крови от того, что мои зубы задели внутреннюю сторону губы.

После этого он ушел, закрыв за собой дверь.

Я сомневалась, что когда-то была унижена в своей жизни сильнее. Я не спала со всеми подряд, чтобы когда-либо оказываться в столь уязвимой ситуации, и если учесть полученный мною отказ, сильно сомневалась, что повторю этот опыт когда-нибудь в ближайшем будущем.

Слишком смятенная, чтобы снова одеться, я забралась под одеяло и, прижав к себе рубашку Блейна, долгое время смотрела в темноту. Мои глаза оставались совершенно сухими, потому что гордость не позволяла мне из-за него плакать, и, в конце концов, я смогла заснуть. Мои скудные сны были переплетены образами Блейна, который все время от меня ускользал, и его лицо неизменно оставалось каменным и лишенным всяких эмоций.

На следующее утро меня разбудил яркий солнечный свет, лившийся через открытые окна, и я с тревогой осознала, что в комнате кто-то находился. Резко сев на кровати, я вспомнила, что все еще оставалась обнаженной, и мои руки поспешно прижали одеяло к груди.