Безрассудный (ЛП)

Наблюдать за ее реакцией на Анну мне было безумно интересно. Бьюсь об заклад, Кира сегодня вообще не будет спать. Она будет в полной боевой готовности всю ночь напролет, чтобы убедиться, что ее сестра не покинет комнату. Блин, наверное, так дети себя чувствуют, ожидая рождественского утра. Я тоже не мог сегодня уснуть. Не мог дождаться завтрашнего дня.

Глава 20. Дойное свидание в аду"

"Я проснулся, чувствуя себя намного лучше, чем должен. Мне было интересно, считаюсь ли я немного садистом, раз мне нравится причинять Кире боль. Хотя ни о какой боли речь не шла, она просто ревновала. Не хотела делить меня с сестрой. Если бы я не находил всё это чертовски увлекательным, то вполне бы мог обидеться. Кира сделала свой выбор, и то, чем занимаюсь я, не должно ее волновать. Но я дал слово, а я свое слово всегда держу.

После нескольких отжиманий и приседаний я оделся и спустился вниз за кофе. Кира, должно быть, караулила меня, так как спустилась сразу через пару минут после. Меня не удивило, что она уже не спит. Мысли об Анне, прокрадывающейся в мою комнату, вероятно, всю ночь не давал Кире покоя. Выглядела она немного потрепанной, с заспанными глазами и ураганом на голове. Но даже при таком раскладе ее сестра проигрывала ей в своей напомаженной идеальности.

- Утречко! Как спалось? - я мило улыбнулся, наливая воду в кофейник.

- Отлично. А тебе? — ответила она без каких-либо эмоций.

Закончив с кофейником, я повернулся и прислонился к стойке. Все нормально, Кира, продолжай врать. Я же вижу, что спалось тебе дерьмово.

- Спал как младенец.

Я еле сдержал смешок, когда Кира выдавила из себя натянутую улыбку, присаживаясь за стол в ожидании кофе. Она такая милая, когда злится.

- Интересная у тебя сестра, - сказал я, намеренно вкладывая в свою фразу некоторую двусмысленность.

Кира нахмурилась, пытаясь понять, что я имею в виду. Когда она, наконец, ответила, ее щеки порозовели от смущения.

- Да… Она у меня такая.

Меня позабавило то, что Киры тоже ответила так неоднозначно. Думаю, никто из нас не собирался вдаваться в подробности.

Когда кофе был готов, я поставил чашки на стол и откинулся на стуле довольный и беззаботный. Кира же, наоборот, сидела, склонившись над чашкой, будто ей было холодно, и это был единственный источник тепла во всем доме. Но я знал, что ее беспокоил далеко не холод, и осознание этого делало мою ухмылку еще шире. Ревность та еще сука, не так ли, Кира?

Выпив свой кофе, я оставил ее одну на кухне. Думаю, будет лучше, если мы не будем плотно общаться. Если мы не будем слишком многое рассказывать друг другу, я смогу и дальше заставлять ее ревновать. Не знаю, зачем мне все это… Это месть? Или я хочу доказать собственную теорию? Уверен, что это не волновало бы Киру так сильно, будь она равнодушна ко мне.