Безрассудный (ЛП)

Если бы он не пошёл, то никогда бы не поцеловал Адама, не почувствовал бы его руки на своём лице, не увидел бы, как Адам смотрит на него с той же интенсивностью, что и в первую ночь их разговора.

В ту ночь, когда Ной пытался убить его. Та ночь изменила всё. В каком-то смысле всё стало намного хуже, но кое-что стало и лучше. Ной больше не чувствовал вину за то, что не спас своего отца. Теперь Ной знал правду о случившемся с ним в детстве, к лучшему или худшему. Скорее всего, к худшему. Определённо. Может быть, не всё. Но достаточно."

"То, что он не всё мог вспомнить, наверное, было к лучшему. Потому что то, что он помнил... ну, это было чертовски ужасно. Кошмарное гадство, которое не должен переживать ни один ребёнок, хотя Ной многого не помнил, но он знал, что был не один. Как и его отец.

Ной отогнал эти мысли. Сегодня он не хотел думать об этом. Ной хотел думать о поцелуе Адама и о том, как он сказал, что не может перестать думать о нём. Всё казалось неправдоподобным. Ной ничем особенным не выделялся, небольшого роста, стройного телосложения, без шести кубиков. У него были светло-карие глаза и веснушки.

Адам – чертова подиумная модель. Раньше, по крайней мере, был. Он больше походил на рок-звезду со своими чёрными волосами, накрашенными ногтями и такими чёрными ресницами, как будто они подведены подводкой. И эти голубые глаза, такие светлые, почти стальные. Он казался нереальным. Как будто кто-то выдернул Адама из подростковой драмы. Плохой мальчик. Супермодель. Убийца.

Ной вернулся к кровати, занимавшей заднюю половину его трейлера, разделся до нижнего белья и упал лицом в матрас, всё ещё думая об Адаме.

Ной полагал, что желание трахнуть убийцу своего отца – это своего рода извращение, которое, вероятно, потребует многолетней терапии, которую он не мог себе позволить. Но в ту самую первую ночь Ной почувствовал, как между ними что-то возникло. Понял в ту минуту, когда Адам взял ситуацию под контроль, почувствовал, как изменился баланс сил, даже когда он держал пистолет в руках. Адам мог легко убить его. В тот момент эта мысль возбуждала не хуже героина. Временами Ной жалел, что Адам не убил его. Смерть казалась покоем там, где жизнь Ноя была хаосом. Смерть была лучше одиночества. А Ной не мог вспомнить, когда в последний раз он не был одинок. Есть ли на свете люди, которым не всё равно?

Ной потёрся лицом о подушку, как будто мог стереть свою депрессию. Лучше бы он подумал об Адаме. Об Адаме с его большими тёплыми руками, обхватившими его лицо, вертевшем ими, как он хотел, словно Ной был создан только для удовольствия Адама. Как выглядело бы ублажение Адама? Его член затвердел. Ной определённо хотел знать ответ.