Безрассудный (ЛП)

Я хочу, чтобы всё выглядело как место преступления, когда ты закончишь со мной. Пожалуйста, Адам.

Господи. Звук его имени на губах Ноя жарче любого прикосновения. Он и правда был совершенен во всех смыслах. И Ной принадлежал ему... во всех возможных отношениях. Адаму нравилось, что, независимо от того, насколько жестоким он становился, Ной всегда знал, что Адам позаботится о нём, знал, что он всегда даст ему то, в чём он нуждается.

Адам нежно поцеловал щёки Ноя, его нос, веки, прижался губами к его губам, прежде чем отстраниться, чтобы вцепиться зубами в ухо.

— Скажи это снова, — прохрипел Адам.

— Пожалуйста...

— Моё имя, скажи его, — потребовал Адам."

"Его имя прозвучало со вздохом на губах Ноя, как будто оно было ответом на все вопросы Ноя о жизни. Адам обезумел от этого, ему захотелось причинить вред тем, кто причинил боль Ною. Вещи настолько отвратительные, что большинство людей не произнесли бы их вслух.

— Ты же знаешь, что ради тебя я готов разорвать весь мир?

Ной сладко улыбнулся и пропел:

— Я знаю, детка. — Член Адама запульсировал как от ласки, так и от кровожадной улыбки Ноя. — Но сейчас единственное, что я хочу, чтобы ты разорвал... это меня.

Он никогда не отпустит Ноя. Никогда. Адам не мог. И он знал. Адам не мог жить без Ноя, и знал всеми фибрами своей глубокой, тёмной, уродливой души, что он никогда не позволит Ною жить без него. Но в этом и было дело. Ной не хотел уходить. Адам знал это на клеточном уровне. Ной чувствовал себя в безопасности, защищённым, любимым. Даже если эта любовь была опасной.

Адам отпустил горло Ноя и провёл большим пальцем по влажной нижней губе.

— Хочешь отсосать мне? Хочешь хорошенько и глубоко принять его, и я могу наклонить тебя и трахнуть прямо здесь?

Ной хныкал во всё горло.

— Да, — сказал он, задыхаясь.

Адам склонил голову, полностью сбросив маску.

— Тогда достань мой член и покажи мне.

Ной уверенно освободил уже напряжённую эрекцию Адама, окутав её теплом своей руки. Но Адам не позволил ему опуститься на колени. Он захватил губы Ноя в французском поцелуе, а затем толкнул его на колени. Тот рухнул у ног Адама так близко, что его дыхание обдало волосы у основания его члена. Он ждал, касаясь носом его паха и ложбинки бедра.

Адам запустил руку в волосы Ноя, заставив его поднять взгляд вверх, и сильно дал пощёчину. У Ноя затрепетали ресницы, глаза стали мягкими. Черт. Он действительно был совершенен.

— Сильнее, — умолял Ной.

Адам не спрашивал, уверен ли он. В этом был весь Ной: он знал, чего хочет, и не стеснялся просить. Адам ударил его сильнее, звук от его пощёчины эхом разнёсся по всей комнате и оставил частичный отпечаток руки на щеке Ноя.

— Боже, как же ты чертовски хорош. Всегда готов встать передо мной на колени, прогнуться для меня.

Ной издал дрожащий вздох.

— Да.