Безрассудный (ЛП)

— Это священник? Отец О'Хара?

Адам наклонился достаточно близко, чтобы их волосы соприкоснулись. Фотография была зернистой, и мужчина просто стоял на заднем плане, наблюдая.

— Да, думаю, он, — подтвердил Адам, передавая фотографию Томасу.

— Итак, такого летнего лагеря нет, — перебила Каллиопа, — но у меня есть программа «Новые горизонты» для мальчиков, которая началась в 1974 году и... продолжается до сих пор.

— Что за программа? — спросил Аттикус.

Снова клацанье, затем тихий выдох.

— Это программа реабилитации...

— Я же говорил, — самодовольно влез Аттикус.

— Но не для наркоманов или алкоголиков. Эту программу проводит церковь для лечения несовершеннолетних сексуальных преступников. Вместо тюрьмы. Если мальчики попадали туда, значит, их определил суд.

— Разве ты бы не увидела это в их прошлом?

— Нет, если записи были закрыты или удалены, — сказала Каллиопа. — Записи на несовершеннолетних часто скрывают, чтобы не испортить им в дальнейшем жизнь.

— Ты можешь снять с них гриф секретности? — спросил Адам.

Каллиопа насмешливо хмыкнула.

— Могу, раз уж знаю, что они существуют, но это займёт больше пяти минут. Я перезвоню.

Прощания не последовало, и Ной вернулся к своей папке с документами. Под стопкой фотографий лежал фотоальбом с розово-голубым лоскутным медвежонком. Руки Ноя дрожали, каждая фибра его души подсказывала, что нужно отдать альбом Адаму. Вместо этого он перевернул страницу и столкнулся с собственным фото.

Ему было не больше пяти лет. Он сидел на кровати гоночной машины из домика, одетый в футболку и шорты. Его глаза были впалыми, и он смотрел в камеру с такой болью и опустошением, что у Ноя закружилась голова. Под фотографией была надпись: «Наш мальчик».

Альбом с грохотом выпал из рук Ноя на стол, привлекая внимание всей комнаты. Адам схватил его прежде, чем Ной успел снова дотянуться до него, открыл обложку и стал листать его, мышцы на челюсти Адама напряглись, когда он просматривал страницы.

— Что там? — спросил Ной безжизненным голосом.

— Именно то, что ты думаешь, — сказал Адам, передавая альбом отцу. Ной с трудом поборол желание вырвать альбом у Томаса. Разве он был недостаточно унижен? Неужели они все должны разделить его трагедию? Томас скорчил гримасу, открыв альбом, и стал листать его так же, как Адам, хотя и с большей скоростью.

— Дай мне посмотреть, — сказал дрожащим голосом Ной.

Томас грустно улыбнулся ему.

— Нет. Не дам. Тебе буквально незачем это видеть.

В глубине души Ной частично был благодарен, в то время как другая часть ненавидела, что они увидят его в худшем виде, а он нет.

— Как я узнаю, кто они, если не смогу увидеть их лица?

Томас закрыл глаза, на его лице отразилась боль.

— Нет никаких лиц, кроме твоего.