Лозоходец

– Пришёл, Бугай? – ухмыльнулся он. – Недаром тебя так в деревне кличут, чуть не угробил Митьку нашего.

В голосе его не было злости, старый вояка тоже повидал вот таких, молодых да ранних, готовых выслужиться любой ценой.

– Готов я писать, что вам там надо…

– Не спеши, Егор, – мягко сказал Пахом, – ступай к себе. Мужики у вас, что тот кремень. Приходили вчера, побеседовали с нашим Комбедом. Вроде угомонился он. Только, – Пахом оглянулся, не слышит ли кто, – схорониться бы тебе, Бугай, на время. И где подальше. Это, – махнул он в сторону дома, – пакость такая. Обиды не забудет. Ты ж ему всю морду разворотил.

– И поделом, – кулаки опять невольно сжались, – нечего на стариков кидаться.

– Я бы и сам ему врезал с удовольствием, – вздохнул Пахом, – но приходиться терпеть. Постараюсь проследить, чтобы не навредил он тебе, но, сам понимаешь, обещать ничего не могу.

– Спасибо, – пожал я руку Пахому.

– Сегодня мы уезжаем, – он выкинул окурок, – пока этот сучёныш что ещё не натворил. Да и дела наши закончены.

Мы распрощались, по пути домой меня не оставляло предчувствие, что эта драка без последствий не останется.

Я понимал, чтобы построить такую мощную державу, как Союз, необходимы подчас меры не то что жёсткие – жестокие. И многие люди стали лишь песчинками в жерновах событий. Только обидно чувствовать себя вот такой крошкой, что перемелют и не заметят. У меня не было обиды на продотряд, переживал за своих. Но вот таких «выдвиженцев», как этот Митька, никогда не любил. При любом строе и в любые времена есть подобные субчики, что вылезут из собственной шкуры, лишь бы выслужиться. А добившись даже самой плёвой должности, начинают корчить из себя «власть предержащих».

Прав отец, кто-нибудь «приласкает» его батогом по голове, рискни он остаться один.

После отъезда продотряда долго ещё в селе было неспокойно, деревенские не могли понять, за что так с ними обошлись? Оставили голодать. Все прекрасно понимали, что продуктов не хватит даже до весны, не то что до нового урожая. И с чего его ждать, нового? На семена ничего не оставили.

Я помнил из истории, что бывало и так, когда отнимали продотряды всё, что было. Но говорить об этом не стал. Народ и так озлоблен, и пытаться успокоить мужиков тем, что не всё разграбили – идея не из лучших.

Лето прошло, начались первые холода. Все полевые работы были закончены, готовились к зиме. Мы с мужиками ходили в лес, заготавливать дрова. Вместе оно сподручнее. Валили старые деревья, тут же очищали их от ветвей, складывая те сразу на подводу, затем приходил черёд стволов: высокие распиливали и тоже грузили в телеги. Дальше уже тащили в деревню, где и распределяли по домам.