Ложная девятка

Я, как ты понимаешь, очень тобой доволен и планирую и дальше привлекать тебя к играм за основу. Можно даже сказать, что ты с дублем в этом сезоне закончил. То, что ты будешь играть в каждом матче, я гарантировать, конечно, не могу, но судя по игре в Вильнюсе, ты будешь этаким козырем в рукаве, джокером. На весь матч тебя в любом случае пока не хватит, но вот такие вот выходы со скамейки могут принести «Торпедо» очень много пользы.

— Я, честно сказать, тоже думал о чём-то подобном, пока мы летели в Москву, — ответил я главному тренеру. — Мне, конечно, через две недели исполнится шестнадцать, но пока что я ещё не готов полноценно противостоять более взрослым соперникам.

— Вот мы тебя и будем пока использовать в качестве усиления. В принципе, на этом всё, Слава. Ты можешь идти. И я бы тебе посоветовал деньги и эти, и будущие положить на книжку до лучших времён.

— Спасибо за совет. Я и сам так хотел.

Само собой, что мои были очень рады тому, как я сыграл. Вернее, рады — это не то слово. И сестра, и особенно отец были буквально на седьмом небе. Со слов отца, ему на следующий день буквально прохода на ЗиЛе не давали. Он специально никому не говорил, что его сын играет за «Торпедо», но всё равно это оказался секрет Полишинеля. Очень быстро эта новость стала достоянием общественности.

Папа у меня практически не пьёт, причём не только по советским меркам, но и по меркам будущего. У него в кабинете на заводе во Мценске целый несгораемый шкаф битком заполнен запечатанными бутылками: водка, коньяк, вино, всякая там экзотика для советского человека типа виски или текилы с кальвадосом. И всё это подаренное ему богатство стоит буквально годами.

И всё равно, несмотря на то, что отец не пьёт, на ЗиЛе несколько десятков человек очень настойчиво звали его отметить мои успехи. От практически всех этих предложений он отбоярился, но пару пришлось принять. Не отказывать же, например, товарищу Сайкину, особенно если вспомнить, что директор ЗиЛа в некотором роде и дал мне эту путёвку в футбольную жизнь.

Но с сестрой и отцом всё было понятно с самого начала. Куда интереснее, как мою первую игру воспримет мама.

Лето 1983 года для Елены Тимофеевны получилось рабочим. После июньских экзаменов настала пора летнего лагеря при школе, а потом и производственной практики. И всё это товарищ Сергеева взвалила на свои хрупкие плечи.

Для неё в принципе работа всегда стояла чуть ли не выше семьи, само собой, что мужа и детей она любила, но любовь любовью, а долг советского учителя — долгом.

Вот и десятого августа 1983 года она с утра пораньше отправилась на работу.