Вся правда, вся ложь

И что нам делать дальше?

— Искать, бороться, найти…

— И перепрятать, — подсказала я.

— Может, и придется. Вера, вполне возможно, скоро сама объявится. Сороковой день не за горами.

— А если не объявится?

— Тогда будем искать чернявого.

— И как ты думаешь его найти?

— Милая, в этом городишке от силы шестьдесят тысяч жителей.

— Сущая ерунда, — фыркнула я насмешливо.

— Но ведь не Москва, во всем надо видеть положительную сторону. Кто-то где-то их видел вместе.

— Леха, например. Или соседка. И как нам это помогло?

— Пессимизм сыщику не к лицу. Если я говорю, мы его найдем, значит, так и будет.

Его нахальство ужасно раздражало, но у меня уже была возможность убедиться: Сергей Львович слов на ветер не бросает, вот я и предпочла промолчать. Еще одна загадка Берсеньева: он вызывал уважение, при том что питать к нему добрые чувства я была вовсе не склонна. Ни в какие привычные рамки втиснуть его невозможно, приходилось признать: он относился к особой категории людей, своей собственной. И отношения тоже требовал особого.

Голованово мы давно уже покинули, пялиться в окно, за которым уже стемнело, было скучно, но и спать не хотелось, хотя все к этому располагало. Берсеньев молчал, о чем-то размышляя, и я помалкивала, потому как озарением похвастаться не могла, а в повторении того, что было уже сказано, не видела смысла. Устроившись поудобнее, я все-таки решила вздремнуть, но тут Сергей Львович притормозил и начал что-то высматривать на обочине.

— Что потерял? — буркнула я.

— Нашел. Указатель, — ткнул он пальцем в голубой щит впереди. На нем было написано «Ст. Парус 2 км». Стрелка показывала направо. Берсеньев свернул, а я спросила:

— Какой смысл туда тащиться?

— В этой жизни вообще мало смысла, — философски изрек он. — Запомни золотое правило сыщика: все надо доводить до конца.

— Хорошо, поехали, — вздохнула я.

Два километра по проселочной дороге, и впереди появилась шаткая изгородь с воротами. Выглядели они на редкость своеобразно. Одна створка кое-как держалась на ржавых петлях, вторая отсутствовала, вместо нее был шлагбаум, прикрученный проволокой к остаткам ворот. Ни фонарей, ни иных признаков жизни. Правда, впереди за шлагбаумом виден след от машины, которая недавно здесь проезжала."

"Берсеньев вышел, и я, подумав, тоже. Температура упала, и в первую минуту мне показалось, что на улице ужасно холодно, но впечатление это скорее обманчиво… Свет фар освещал узкую дорогу и два ряда домиков по ее краям. Слева темнело единственное двухэтажное сооружение, больше похожее на большую собачью будку.

— Прогуляемся? — предложил Берсеньев.

Он ловко перемахнул через шлагбаум и помог перелезть мне, приняв в объятия, вернул на грешную землю и с усмешкой сказал:

— Шарф намотай на голову, простудишься.