Ложь во имя любви

– Моя бабушка была француженкой, поэтому моя мама прекрасно говорила на этом языке и учила меня ему.

– Так вот почему ты называешь меня по-французски ma belle, – наконец поняла Алекс.

Костос продолжал свой рассказ.

– Они с отцом были прекрасной парой. Отец всегда был очень суров с нами, детьми, но мама всегда умудрялась защищать нас. Мне нужно было бы познакомить тебя с отцом еще раньше, но я опасался, что он может обидеть тебя чем-то. Он часто бывает резок и несдержан.

– Ты, наверное, боялся, что я скажу что-то неуместное. Я ведь – ходячая неприятность: взрывная, прямолинейная и вспыльчивая.

– Нет, наоборот, я рад, что отец увидел тебя такую, какая ты есть на самом деле, – естественную и искреннюю, без прикрас и притворства.

Вечером Алекс лежала под покрывалом, раздумывая над своей запутанной судьбой. Остаться одной, когда нет никого рядом, чтобы позаботиться о ней и о ее будущем ребенке, было так страшно.

Костос решительно постучался в ее дверь.

– Я уеду на несколько дней в Лондон и хотел бы, чтобы ты поехала со мной, но боюсь, что это может тебе повредить. Тебе сейчас в первую очередь нужно привести в порядок свое здоровье. Кроме того, не стоит сейчас заставлять тебя вести пустые беседы с моими деловыми партнерами.

– Ты считаешь, что я не справлюсь? – Алекс показалось, что он стесняется ее.

– Если ты смогла покорить моего отца, то для тебя нет ничего невозможного, – подбодрил ее Костос.

– Ты всегда такой дипломатичный? – раздраженно проговорила Алекс.

Костос сел на кровать, и матрац прогнулся под тяжестью его тела. Он протянул руку и коснулся ее, отчего у нее опять перехватило дыхание.

Он был такой сильный и разгоряченный, но его поцелуй не смог растопить холодок в ее сердце, она никак не могла забыть своих печальных мыслей. Когда он целовал ее, ее мятежное тело, не желающее слушаться голоса разума, наполнилось жаждой жизни, потребностью любить его. Алекс поняла, что разум ее умолк и придется подчиниться диктату плоти. Его язык властно ворвался в ее рот. Голова пошла кругом, а страсть, которую он умерял, вырвалась наружу.

Костос умело снял с нее тонкую ночную рубашку, нежно прикасаясь к Алекс опытной рукой. Кожа Алекс начала покрываться мурашками в ответ на прикосновение ласковой мужской ладони, которая спустилась по спине и начала ласкать ягодицы.

Костос целовал обнаженную грудь Алекс, легкие касания его языка вызывали у нее чуть ли не удушье. Она выгнулась, почувствовав, как зубы его покусывают грудь. Эмоции захватили ее целиком, Алекс горела. Он крепче прижал ее к себе, будучи не в силах оторвать глаза от нежной линии ее губ.

Но в то же мгновение Алекс вспомнила о предостережении врача и с ужасом представила, что бы могло случиться с ее еще не рожденным ребенком.