Ложь во имя любви

Как он может сидеть здесь и так холодно обсуждать их отношения без тени каких-либо эмоций или чувств?

– Причем нежную и очень сексуальную любовницу, – хрипловато проговорил он, его глаза загорелись огоньком предвкушения. – Я не вижу никаких причин, почему нам не прийти к взаимовыгодному соглашению, оставив прошлое позади.

– Я не уверена, что ты сможешь дать мне то, что мне необходимо для счастья. Думаю, что ты из того сорта мужчин, которые, обжегшись на молоке, затем дуют и на воду, – заявила Алекс. Она вовсе не собиралась сдерживать свое раздражение. – Тебе однажды встретилась женщина, которая обидела тебя, а теперь твоя оскорбленная мужская гордость заставляет тебя вымещать свою обиду на всех других женщинах, которые встречаются тебе.

– Что, что? – Рассвирепев, Костос встал в полный рост. – Что еще за чушь об оскорбленной мужской гордости? Кто тебе это напел?

– Это вовсе не чушь! – Голос Алекс дрожал от эмоций, кипевших в ней.

– О чем ты говоришь? Ответь мне на вопрос, кто приходил к тебе, с кем ты говорила? – Костос требовал ответа, тряся ее за плечи.

– Отпусти меня, – прошептала Алекс, понимая, что, дав волю своему возмущению, она сказала гораздо больше, чем хотела.

Она вовсе не собиралась называть источник своей информации, так как Мелисса была членом его семьи и неизвестно к чему привело бы его разбирательство.

– Прости меня, если я задела твои чувства, – сказала Алекс сдавленным голосом.

– Ты говоришь о Софии?

– Единственное, что я хотела сказать тебе, так это то, что у меня тоже есть чувства, так что у меня нет сил выслушивать твои рассуждении о деловом сотрудничестве.

– Если у тебя есть чувства, тогда пожалей и мои! – в сердцах сказал Костос и, хлопнув дверью, вышел.

Зачем она вступила с ним в этот дурацкий спор? Разве она не понимает, – что между ними не может быть никаких взаимоотношений? Напоминать ему о его разорванной помолвке было неосмотрительно, да, наверное, и жестоко. А вдруг он, обидевшись, отправит ее назад домой, оставив себе Патрика?

Алекс вышла во внутренний дворик, куда спустилась ночная прохлада. Она полюбила этот двухэтажный особняк не только из-за красоты выложенного изразцами дворика, но в первую очередь из-за великолепного вида на океан. Бесконечный голубой простор неба сливался с такой же бесконечной морской гладью.

Алекс не уставала любоваться этой прекрасной картиной природы. Дом буквально висел на утесах, и Алекс часто думала о том, что, случись землетрясение или оползень, вилла упадет в бездну. В то время как верхний этаж состоял из просторных спальных комнат, залитых солнцем и открытых морскому ветру, на нижнем, более затененном, располагались столовая и просторный холл.