Ложь на крови

Даже если так, думаешь, Захаров кинется выворачивать свое гнилое нутро наизнанку каждому встречному-поперечному? Как бы не так, дружочек. Да и кого мы к нему подошлем? Такие персонажи и матери родной про свои поганые делишки не расскажут, а уж какому-то постороннему и подавно.

Старший лейтенант кисло усмехнулся.

— А вот мы с тобой потрясти его можем. Когда возьмем. В принципе, показания Кузьменко у нас есть. Да и других заключенных тоже. С кем-нибудь из них надо будет встретиться, потолковать. Узнать, как Захаров вел себя в лагере. То, что явно не стучал, мы уже знаем.

— Ну, и что другие расскажут нового? Кроме того, что Захаров появился в лагере в феврале.

— Знаешь, Миша, есть определенные признаки, которые с первого раза могут не броситься в глаза. Расскажу тебе одну историю. Случилось как раз не так давно, еще до всех этих событий. Освободили финский лагерь. Так вот там один наш сотрудник, капитан Симонов, ты его знаешь, тоже разрабатывал одного такого типа. И тоже по показаниям сокамерников догадался: капо к нему не цеплялся, на тяжелые работы не посылали, а еще несколько раз его видели у штабного барака. Ну, тот говорил нечто вроде «мимо проходил» или «случайно оказался», притом говорил так убедительно, что ему все верили. Но раскусили все-таки голубчика. Как есть предателем оказался. Отправили под трибунал.

— Стало быть, и в случае с Захаровым нечто подобное может быть? — спросил Михаил. — Ну, что капо не цеплялся и на тяжелые работы не отправляли.

— Совершенно верно. Поэтому сделаем так: я схожу в часть и выясню, как там оказался Захаров. А ты пока посидишь с бумажками, а потом выяснишь, кто из его бывших товарищей по несчастью, то бишь по концлагерю, находится поблизости. Побеседуем с ними по душам еще раз. И я больше чем уверен, что-то такое интересное там выплывет.

— А потом?

— А потом, Миша, возьмем Захарова.

— Главное — чтобы он не сбежал.

— Не сбежит, — уверенно сказал офицер. — А сбежит, так мы с тобой его из-под земли достанем. — И он весело улыбнулся.

Парень улыбнулся в ответ.

* * *Вечером того же дня Митьков уже прекрасно понимал, почему его наставник, мягко говоря, не жаловал бумажную работу. От обилия отчетов, протоколов и прочих документов уже рябило в глазах, руки все были перепачканы чернилами. Ко всему прочему, старший лейтенант извел уже не одну промокашку, пока кто-то из офицеров не протянул ему потертое пресс-папье, судя по виду, находящееся здесь со времен царя Гороха, если не раньше. С трудом дописав последние строки, Михаил почувствовал, как его уже чуть ли не в прямом смысле тошнит от обилия всяких бумажек, и вышел проветриться. По возвращении наткнулся на Юркина, который уже вернулся из части.