Ложь моего монстра (ЛП)

— Не вляпайся снова в дерьмо, — Максим шлёпает меня по щеке тыльной стороной ладони, поддразнивая. Почти с любовью.

Лицо Юрия каменеет. В одно мгновение он хватает его за запястье и заламывает руку за спину, глядя на него со странным напряжением. На самом деле он делает это не в первый раз. Всякий раз, когда Макс начинал вести себя слишком фамильярно с кем-либо из ближайшего окружения, будучи таким, какой он есть, Юрий становился на удивление жестоким. Я раньше не задумывалась об этом, но я думаю, что это не просто часть методов Юрия держать Максима на поводке.

Это похоже на... нечто большее.

— Какого хрена? — Максим борется с Юрием. — Отпусти меня.

Последний рывком отпускает его, как будто только что осознав, что он, возможно, сделал что-то, чего не должен был делать.

Максим вращает запястьем, хмурясь.

— Я не знал, что ты можешь быть таким... сильным.

— Ты вёл себя как идиот, — мудрая маска Юрия возвращается на место, и он подталкивает меня к машине. — Давай отвезём тебя домой, Саша.

Домой.

Мне нравится, как это звучит.

После всего того ада, через который я прошла сегодня, приятно сознавать, что у меня есть дом, в который я могу вернуться.

Теперь, Кирилл, из-за которого я считаю это место своим домом, сказал бы мне, почему он так зол, это было бы здорово.

К счастью наркотик не оказывает постоянного действия, и он почти полностью проходит через час после того, как я добираюсь до дома.

Я могу добровольно двигать телом, и моя сила медленно возвращается к своему обычному уровню. Травма моей руки неглубокая, и даже не нужно накладывать швы. Но это добавит ещё один шрам.

Ещё один боевой шрам, Саша.

Я перестала считать все шрамы, которые получила, особенно в армии. Именно тогда я официально перестала быть защищённой юной леди.

После того, как доктор заканчивает перевязывать мне руку, Анна приносит мне поднос с едой и стоит там, как статуя, пока я не закончу.

Ей не нужно говорить ни слова. Её молчаливого присутствия достаточно, чтобы командовать мной. Иногда она чувствует себя женской версией Виктора с её видением защиты и обеспечения благополучия Кирилла.

Я думаю, в последнее время я тоже превращаюсь в другую их версию, потому что защита Кирилла стала моим главным приоритетом после событий в России.

После того, как я заканчиваю, она забирает поднос.

— Перестань нарываться на неприятности, молодой человек.

А потом она исчезла.

Я готова к тому, что этот день наконец закончится. Увы, следующими врываются Карина и Константин. Юрию и Максиму, которые играли роль моих опекунов, пришлось отодвинуться в сторону, чтобы освободить для них место.

— Боже мой, боже мой... — Карина хватает меня за здоровую руку, её глаза наполняются слезами.