Ложь моего монстра (ЛП)

— По её голосу это было не похоже. Кроме того, это унизительно, босс. Адриан, Игорь и люди Дэмиена спрашивают меня и Липовского, не можешь ли ты убрать Рай со своего пути. Мы не знаем, как на это отвечать.

— Тогда не надо, — просто говорит Кирилл. — Ты им ничего не должен.

Я говорила им, что в этом нет ничего особенного, но, конечно, они на это не повелись. Особенно Владислав, старший телохранитель Дэмиена, и Ян, телохранитель Адриана. Ян, как и Максим, ведёт себя как клоун, но он лучше всех умеет добывать информацию. И я уверена, что он сказал Адриану, что Рай, должно быть, что-то имеет над Кириллом.

Черт!

— Если Адриан знает... — Я замолкаю, когда понимаю, что говорю вслух. В машине воцаряется тишина, поэтому я прочищаю горло и смотрю на Кирилла в зеркало заднего вида. — Я попытаюсь выяснить это у Яна. Мы стали близки.

Или, скорее, мы постоянно выпытываем друг у друга информацию, притворяясь друзьями. Никто из нас не признает этот факт, и мы продолжаем танцевать вокруг него в этом странном подвешенном состоянии, когда мы знаем о намерениях друг друга, но все равно продолжаем действовать.

— Нет, ты это не сделаешь! — приказывает Кирилл своим пугающим тоном.

— Но я могу попытаться. Если у Адриана есть какая-то информация, ты можешь быть в курсе.

— Что, черт возьми, я только что сказал, Липовский? Ты игнорируешь прямые приказы?

— Нет… сэр, — мне хочется прикусить нижнюю губу до крови, но вместо этого я сжимаю кулаки на коленях.

Напряжение в машине нарастает на несколько секунд, прежде чем Виктор говорит:

— Липовский на самом деле близок с Яном, босс. Пусть он делает своё дело и приносит пользу.

— Я сказал, нет. И это, блядь, окончательно.

На этот раз никто не пытается его переубедить. В воздухе что-то изменилось, и напряжение, витающее вокруг Кирилла, можно было разрезать ножом.

Оставшуюся часть поездки Виктор больше рассказывает о клубе, но это на самом деле не убивает неприветливую атмосферу. Как только мы подъезжаем к дому, Кирилл говорит нам, что ему нужно поработать одному.

Давление в моей груди нарастает, и мне приходится постучать по ней несколько раз, чтобы нормально дышать.

В такие моменты я начинаю сомневаться в своём выборе и во всем, что я сделала после России.

Я так близка к тому, чтобы сдаться, но потом он делает что-то вроде спасения меня или обращает внимание на детали обо мне, и я возвращаюсь к своему глупому оптимизму.

Только для того, чтобы все началось снова.

На данный момент, это совершенно токсично, но я не могу положить этому конец.

Иногда, когда это становится слишком невыносимо, я пытаюсь позвонить своему дяде, чтобы убедиться, что у них все в порядке, но его телефон отключён.

На данный момент я действительно отрезана от своей семьи, и это место, самое близкое к дому, что я когда-либо имела.