Коварная ложь

Я пробовал. Не работает, и вот я тут, чувствую себя величайшим придурком в истории Земли. Наполеон Бонапарт, Христофор Колумб и, мать его, Нэш Прескотт.

– Что насчет тебя? – Я потер лицо. – Когда ты начнешь заботиться о себе?

– Когда не буду чувствовать себя виноватой!

– Какая вина?! В чем ты виновата?! – Проклятие, вот оно.

Момент, когда она призналась в том, что была замешана в хищении.

Момент, когда я узнал, что она была виновна, и, хуже того, все равно хотел ее.

Она взглянула на часы из орехового дерева на прикроватной тумбе.

– Я должна прийти вовремя.

– Вирджиния шантажирует меня трастовым фондом. Дерьмо. Отсосок. Придурок.

Я скрестил руки на груди.

– Мы поговорим об этом позже.

– Конечно, – сказала она, но я не поверил ей. Она никак не прокомментировала мороженую фасоль, которую я оставил на тумбе, бросив мне пакет.

– Я велела тебе приложить это. Синяк уже набухает и темнеет.

– Я переживу фингал, Тигр. У меня много их было.

Она пожала плечом, снова взглянула в зеркало в полный рост и потрогала засохший цветок на платье. Словно не в силах сдержаться, покружилась. Платье двигалось вместе с ней, поникшие лепестки внезапно ожили.

Это было, мать ее, настолько в стиле Эмери Уинтроп, что я впился ногтями в пакет, чтобы мои руки не прижали ее к зеркалу и не начали срывать платье.

– Мне нравится, что ты наблюдаешь за мной. В основном потому, что я знаю – ты это ненавидишь, – крикнула она через плечо.

Прижимая к глазу мороженую фасоль и глядя, как она кружит в украшенном мертвыми розами платье, я сдался перед фактом, что хочу Эмери Уинтроп.

Пресса рисовала меня святым, и для жителей Истриджа хороший пиар был желанным подарком на эксклюзивном мероприятии. Они шумели вокруг, тыкались льстиво и клянчили объедки.

Вирджиния висела на руке Бальтазара, словно вешалка на крючке. Проволочная, из химчистки, которая никому не нужна. Эйбл «Маленький Член» Картрайт осторожно сместился к самому краю тележки, его не по размеру маленькие шорты для гольфа плотно прижимались к борту.

– Конечно, – продолжил он, каждые несколько секунд бросая на меня взгляд широко распахнутых глаз, как будто боясь, что я оставлю ему второй шрам на лбу, – я сказал ему, что все на мази.

– Этим ты и занимаешься на работе? – Эмери одарила Эйбла «Маленького Члена» Картрайта безмятежной улыбкой. – Приглашаешь людей в свой офис и «все на мази»?

– Да, – его восторженный кивок так и подмывал ударить его снова, как боксерскую грушу, – я очень хорош в своей работе.

– Впечатляет. Я слышал, рынок проституции в наши дни очень суров.

– Я не имел в виду… Я не… – Он обернулся к Вирджинии за помощью, но она была занята, настаивая, чтобы кедди продезинфицировал ее клюшку для гольфа. – Я юрист.

Взгляд Эмери говорил: «Ну да, конечно».