Коварная ложь

Это было похоже на ту ночь в душе, только теперь нас не разделяло стекло.

И я не была обнажена.

Но, черт, мне хотелось этого.

Вычеркни этого придурка из своей жизни.

Он – яд, и единственный способ выжить – в ысосать его из раны».

– Не смотри на меня так, – голос Нэша ласкал мое лицо и заманивал, словно блесна на леске.

– Как? – Каким-то образом мы достигли негласной договоренности говорить тише, укрывшись в уединении этого недостроенного этажа.

Ни дверей в дверных проемах. Ни краски на стенах. Ни мебели на ковре. Ни свидетелей.

– Ты смотришь на меня так, словно хочешь, чтобы тебя трахнули. Этого не будет, – он придвинулся ближе, и этого оказалось достаточно, чтобы мы соприкоснулись. Моя грудь уперлась в твердые кубики его пресса. Несмотря на мой высокий рост, он нависал надо мной, – на тот случай, если ты не заметила, малолетка, ты мне не нравишься. Я даже не ненавижу тебя. Ты так же ничтожна, как и твои друзья-подростки.

– Прячься за словами, Нэш. Используй их, чтобы заверить себя в том, что ты не хочешь меня, но это не так, – я придвинулась чуть ближе, словно тигр, выслеживающий очередную добычу, – ты смотришь так, будто хочешь прикоснуться ко мне, Нэш. Сделай это, – я бросала ему вызов. «Дай мне разрушить твою репутацию», – дай себе волю.

Я не раздумывала о последствиях того, что может случиться, если Нэш не станет сдерживаться. Гнев в его глазах казался зелеными мшистыми пятнами. Две охваченные бурей радужки сломили мое здравомыслие. Если бы он захотел, он мог бы разрубить мое тело надвое и оставить его уборку строительной бригаде.

Они бы и слова не сказали, потому что страх и власть – сиамские близнецы – не ходят один без другого.

Мне нужно было, чтоб он трахнул меня.

Мне нужно было повергнуть его.

Мои сумки выскользнули из пальцев, и я прыгнула на него.

Он поймал меня. Вероятно, инстинктивно. Две большие ладони обхватили мою талию. Я сплела ноги у него на спине раньше, чем он понял, что происходит. Я должна была вычеркнуть его из своей жизни. Я должна была расцарапать эту мозоль, пока она не закровит, не покроется свежей корочкой и не станет шрамом.

Пока внутри меня не появится нечто, похожее на эти боевые шрамы на его торсе.

Нэш мог утверждать, что я не имею для него значения, что он ненавидит меня и даже что я недостаточно важна, чтобы меня ненавидеть, но все это не меняло того маленького раздражающего факта, что он меня хотел.

Его эрекция чувствовалась сквозь одежду, доказывая мою правоту.

У него что, стоял все это время?

Я потерлась об него, мои пальцы зарылись в волосы у него на затылке, пока я тяжело дышала ему в губы.

– Твою мать, – он сильнее прижал меня к себе, просунув член между моих бедер, – я не могу понять, что хуже.