Ложь, которую мы крадем (ЛП)

Когда ему было семь, он был на тренировке по лакроссу и получил удар по ребрам, что не было проблемой для большинства детей, но он попал в больницу с сильным внутренним кровотечением.

Я помню, как мои родители говорили об этом. Я помню, как впервые услышал это и подумал: — Я ненавижу, что мой брат болен. — Что я хотел бы исправить его.

— Именно тогда они узнали, и мой дедушка, Аларик, отказался позволить имени Колдуэлл покоиться на плечах больного мальчика. Что, если он умер? Что, если он не сможет распоряжаться всеми активами, которые должен был унаследовать? По крайней мере, он сказал моим родителям, что им нужен запасной вариант на случай, если что-то случится.

Я чертовски ненавидел говорить об этом. Я ненавидел думать о том, каким опустошенным я был в детстве, когда узнал, зачем я родился. Я ненавидел то, как никому не было дела до того, как мне рассказали. Как это было просто то, с чем я должен был жить.

— Алистер… — бормочет она с грустью в голосе.

— Поэтому мои родители фактически сделали меня в чашке Петри. Генетически модифицировали свои гены, чтобы у меня была точная группа крови, чтобы я изначально был точной копией своего старшего брата. Чтобы в случае чего я мог сдать ему кровь, пожертвовать орган. Я только родился, чтобы быть запчастями. Наследник и запасной — так называл нас мой дед. Мне казалось, что мой голос оборвался ближе к концу, как будто весь бензин в моем баке наконец кончился. Теперь я работал на пустом месте.

Я заставляю себя посмотреть на нее, посмотреть ей в глаза: — Я хотел убить себя с тех пор, как узнал. Я не хотел жить жизнью, в которой я должен был быть только резервной копией. Дополнительный. Важно только в том случае, если нужен был орган. Никто не заслуживает такой жизни. А потом я встретил парней и…

— Они дали тебе повод жить. — Она заканчивает, вырывая слова, которые я не хотел произносить, изо рта. Знать, что я признаю вслух, что мне кто-то нужен, нелегко.

— Ага. Они сделали.

Ее рука протягивается вперед, убирая мои волосы с лица, запуская пальцы в мои темные локоны.

— Я рада, что ты встретил их. Я рада, что ты жив, Алистер.

Что-то произошло внутри меня в тот момент.

Все эти темные тучи накрыли меня, и пошел дождь. Дождь, который сильно и быстро падал на внутреннюю часть моей груди, смачивая орган, который, как я думал, сморщился и умер."

"Мое сердце было пустыней. Пустынный, сухой, без воспитания и ухода. Ничего, кроме песка и палящего зноя. И только что пошел дождь, первый раз в жизни. Удары больше не были болезненными, а гладкими, такими, какими всегда должны были бить.

— Когда я впервые увидел тебя на той вечеринке, — я делаю паузу, не зная, как объяснить свои чувства, — ты заставила меня почувствовать себя живым. Ты взволновала меня. Ты наэлектризовал меня так, как никто раньше.