Лоза под снегом

 – Поздненько работаешь, да еще когда дочка – именинница. Нехорошо.

– Служба, – коротко ответил Зимин, который никогда не оправдывался и крайне редко раздражался.

– Я сейчас тебя покормлю, и ложись отдыхать, – шепнула Снежана мужу на ухо. – Лиля с Лидой понятливые, скоро домой засобираются. Да и соседи, думаю, разойдутся.

– Не уверен, – Зимин засмеялся, – на их лицах написана готовность хорошенечко погулять. Да и я с удовольствием посижу в саду. Все-таки Танюшкин день рождения нечасто бывает. Завтра выходной – успею выспаться.

– Папа, пойдем, я тебе покажу, какой браслетик сплела. – Танюшка дергала отца за уши, пытаясь направить в сторону кровати с рассыпанными на ней девчачьими сокровищами. – Ну папа, пойдем! Я тебе его подарю.

– Пойдем, егоза. Но браслетик лучше подарить маме. – Зимин расцеловал дочку.

– Миша, присмотри за ней, я Ванечку уложу, – попросила Снежана, глядя, как сынишка душераздирающе зевает, сидя на коленях у Лили, и пытается прислониться головой к ее плечу. Устал малыш от шума и обилия впечатлений. – Только поешь, пожалуйста!

– Хорошо. Не переживай, – улыбнулся Зимин.

Забрав сына у Лили, Снежана прошла в комнату, которая служила детской. На мгновение ей показалось, что в доме есть кто-то чужой. Скорее всего, показалось. Когда столько народу, ничего удивительного, что гости ходят туда-сюда.

Вообще-то, перед сном она всегда купала сына, но сегодня сил на это не осталось ни у Снежаны, ни у самого Ванечки. Переодев сынишку в пижамку, она уложила его в кроватку, присела рядом, погладила светлый лен волосиков. Ванечка вкусно пах. Запах был детский и очень родной. Снежана блаженно улыбнулась, закрыв глаза и напевая его любимую песенку.

Ванечка быстро заснул, можно было возвращаться на улицу, к остальным. Но Снежана медлила – ей было хорошо и спокойно в уютной тишине старого дома, которую не тревожили никакие посторонние звуки. Из-за закрытого окна в комнате было душновато, но открыть его Снежана не могла, чтобы шумное празднество не разбудило сына.

Ровный гул, состоящий из веселых голосов, взрывов смеха и детских криков, вдруг разрезал громкий вопль.

– Стой! Стоять! Куда?

Судя по голосу, кричал Сергей Ильич Званцев.

Завизжала женщина, кажется Лида. Снежана вскочила со стула и заметалась по комнате, не зная, что предпринять. То ли бежать на улицу выяснять, что случилось, то ли остаться оберегать спящего сына. Но там, на улице, Танюшка. Конечно, Зимин никогда не позволит, чтобы с ней приключилась беда, но все же…

Обернувшись от порога на сладко спящего Ванечку, которому совершенно не мешали доносившиеся с улицы крики, она выскользнула за дверь, плотно закрыла ее за собой и огляделась в поисках невидимой угрозы. Старый дом безмятежно молчал, словно на свете вовсе не существовало зла.