Ловушка для Котенка

Мой плач пошел на убыль. По крайней мере, есть одно живое существо, которое способно понять, как мне сейчас плохо.

— Назову тебя Улыбашкой, — объявила я тхайну, улыбаясь через слезы.

Проснувшись поутру, я поздравила себя с тем, что все еще жива и свободна. А еще с тем, что у меня появился защитник, хоть и с поврежденной лапой.

Тхайн спал, у меня была возможность на него полюбоваться. Здоровенный, с приметной мордой пес меньше всего напоминал именно пса. Скорее, это животное можно было назвать устрашающим результатов экспериментов по скрещиванию машины для убийства и собаки. Ужасающим, и в то же время завораживающе красивым.

Тхайн приоткрыл глаза с янтарными радужками, ощутив мой интерес. Зарычал.

— Дру-у-уг, — протянула я, вспоминая, что защищал он меня и пошел со мной только потому, что я поддерживала с ним эмпатическую связь. — Не злись.

Пес поднялся. Рычание стало громче, тхайн показал клыки.

Я попыталась воззвать к нашей вчерашней связи, но ничего не вышло. Может, из-за волнения, а может, просто исчерпала вчера свои ресурсы. Тхайн же продолжал рычать, и я отчетливо слышала в этом рычании: «Откуда ты взялась, самка человека? Как ты заставила меня служить себе? Неважно! Я разорву тебе горло и пойду дальше!»

— Не надо так! Не ворчи на меня. Не я тебя дрессировала и делала больно. Я противница насилия. Так что, будь хорошей собачкой, — сказала я нарочито спокойно, хотя у меня от волнения поджилки тряслись. Это ведь не мурнук, чей внутренний мир ограничивается простыми категориями — еда-сон-размножение, а животное со сложной психикой. — Что ты рычишь? Грозным хочешь показаться? Я итак вижу, какой ты грозный и суровый самец. У-у-ух, какой самец! Альфа! Первая кровь среди тхайнов!

Тхайн, привыкший к приказному тону, растерялся еще больше, слушая мою ироничную речь, но рычать не переставал.

Я, наконец, ощутила тепло в районе сердца; установилась эмпатическая связь. Пора за дело!

Тхайн должен уяснить, что я — член его стаи, та, кого он должен защищать, та, о ком он должен заботиться. Я должна внушить ему это, чтобы в следующий раз, когда прервется наша связь, он по памяти воспринимал меня как свою. Я подошла к тхайну, понимая, что рискую погибнуть, и коснулась его головы между ушами.

Пес пригнул голову под лаской, и… расслабился, перестал рычать. Уже с большей уверенностью я стала почесывать голову псу, не забывая давать ему привыкнуть к моему голосу:

— Поверь мне, друг. Доверься.

Улыбашке нежности пришлись по вкусу, и он лбом легонько толкнул меня в бедро, вынуждая почесать его еще, вот здесь, вот там… Я тронула его уже двумя руками, начала оглаживать жесткую, песочного цвета шерсть на спине. Он прикрыл глаза от удовольствия.

— Запомни меня, Улыбашка.

Он вдруг прошел вперед, повел носом.