Хрустальная ловушка

— Это просто глупо, кара… Уезжать отсюда, когда мы только что приехали! Здесь потрясающее место, тебе же самой понравилось. Ты сама мне говорила. Говорила или нет?

— Уехать только потому, что тебе приснился какой-то кошмар? Не будь ребенком.

— Ты не понимаешь. Мне никогда не снились кошмары.

Ольге действительно никогда не снились кошмары. Все ее сны, отливавшие мягким ровным светом, были полны рассудительности и покоя. В своих снах она никогда не летала, не пряталась от погони; сны продолжали ее собственную жизнь, лишенную потрясений.

— Мне никогда не снились кошмары, ты понимаешь?

— Надо же когда-нибудь начинать, — в голосе Марка вдруг послышалось незнакомое ей раздражение, даже губы жестко сомкнулись.

— Что? Что ты сказал?

— Ничего. — Марк сразу же осекся, плечи его опали. — Просто… Каждому хоть раз в жизни снились кошмары. Но это не повод для паники, кара.

— Я хочу уехать. Я чувствую, что должно случиться что-то плохое.

Ольга вдруг замерла. Она явственно вспомнила, как начинались депрессии Мананы: ее мать забивалась в дальний уголок спальни, между кроватью и сентиментальным японским торшером, и говорила именно это: «Я чувствую, что должно случиться что-то плохое». Ольге вдруг стало страшно — точно так же, как в этом ее ледяном сне.

— Ничего не случится, кара. Ведь я же с тобой.

— Обними меня, — жалобно попросила Ольга.

Его не пришлось просить дважды: он крепко прижал Ольгу к себе, и, защищенная его руками, его грудью, его подбородком, Ольга начала медленно приходить в себя. Конечно же, пока Марк с ней — ничего не случится. Как она могла даже в мыслях пытаться флиртовать с его братом? Вот он, рядом, ее муж, который никогда не предаст и никогда не оставит…

— Ты не оставишь меня?

— Как ты могла такое подумать? Я с тобой. Я всегда буду с тобой. Тебе нужно просто успокоиться, отдохнуть, поспать… Я всегда говорил, что эти переводы не доведут тебя до добра.

— А при чем здесь переводы?

— Ты тратишь на них много сил. И вообще…

— Не нравится мне этот твой божок Сесар Вальехо. Мрачная личность. От таких откровений у кого угодно крыша поедет. А не то что…

У кого угодно крыша поедет, а не то что у тебя. Вот что хотел сказать Марк. Ты — даже не тема для разговоров. Когда-то, в самом начале их отношений, она рассказала ему о Манане, она не хотела, чтобы он узнал эту затянувшуюся хрупким ледком покоя страшную тайну от кого-то другого. От кого-то, кто бросит вскользь, за теннисной партией, постукивая по пятке ракеткой «Адидас»: «А ты знаешь, Марик, что мать твоей жены была сумасшедшей и покончила с собой?»

И он оказался на высоте, он все воспринял спокойно. Никогда больше они не возвращались к этому разговору, но, оказывается, Марк не забыл его. И все два с половиной года семейной идиллии он следил за собой.