Хрустальная ловушка

— Я не сержусь. — Он даже не открыл глаз.

— Ты давно не спишь?

— Я еще сплю и собираюсь проспать до двенадцати.

До двенадцати? А как же вертолет и обещание отца улететь сегодня утром?

— А… Мы разве не летим?

— Почему в четыре? Он же собирался утром.

— Планы несколько поменялись. Во второй половине дня обещают улучшение погоды и ослабление ветра.

— Разве отцу не наплевать на погоду, когда дело касается его жены?

— Болтанка. Он не хочет рисковать. Рисковать собой — это одно. А позвоночником Инки — совсем другое.

— Он… Он очень огорчился?

— Почему ты не спросишь, огорчился ли я? Я огорчился, если честно. А отец был просто в ярости. Он считает, что ты не имела права так поступать.

— Я знаю… Я позвоню ему и попрошу прощения.

— Чуть позже. Мы расстались только в четыре часа. Он, наверное, спит.

— Как ты думаешь, он простит меня?

— Куда денется. — Все так же не открывая глаз, Марк перевернулся на спину. — Правда, тебе придется тяжело. Лучше сейчас к нему не соваться.

— Я ляпнула что-то запредельное?

— Ага. Сказала, что Инка шлюха.

— Что, прямо так и сказала? — испугалась Ольга.

— Намекнула опосредованно, но весьма прозрачно.

— Я так не думаю, честное слово!

— А я так думаю, но нашего мнения никто не спрашивает. Ты же знаешь, все, что касается Инки, днем и ночью охраняет волкодав-смертник Игорь Анатольевич Шмаринов.

— Марк! Прости меня.

— Я же сказал, что не сержусь.

— Открой глаза, пожалуйста. Я не могу разговаривать с твоими ресницами, я могу их только целовать…

Он все-таки сжалился над ней и открыл глаза. Она покаянно улыбнулась, протянула руку и погладила его.

И тотчас же одернула ее: на щеке Марка, там, куда она положила свою ладонь, возникла красная полоса.

— Что-то не так? — Увидев испуг в ее глазах, Марк даже приподнялся на локте.

— Марк… Ты не поранился? Ты не порезался бритвой? — У Марка была самая интеллигентная, самая удобная для всех потенциальных любовниц привычка: бриться на ночь.

— С чего ты взяла? — Он быстро сел, провел пальцами по щеке, а потом поднес их к глазам — действительно похоже на кровь.

Выскочив из кровати, он направился в ванную и несколько секунд рассматривал себя в зеркало.

— Да нет, не похоже, что порезался, кара… Странно.

— Марк! — Ее отчаянный голос, похожий на крик раненого животного, заставил его выбежать из ванной.

Ольга стояла посреди комнаты и с отчаянием смотрела на собственные руки.

Она подняла ладони вверх и протянула их Марку: руки были мокрыми от снега.

И выпачканными в крови.

— Что… Что это, Марк? Это кровь, да?

Ее глаза, устремленные на мужа, умоляли, просили, требовали, заклинали: скажи, что это не так, Марк, милый… Скажи, что это не так. Скажи, что это не кровь.