Хрустальная ловушка

— Только не надо мне угрожать, — поморщился Артем Львович.

— Я тебе не угрожаю, щенок!

Вот тут-то темперамент отца и проявился в полную силу.

Он ухватил врача за ворот и легко оторвал от пола. Пижонские «Nagelschuhe» врача заскребли носками хорошо начищенный паркет, а пижонские очки съехали на нос.

— Я тебе не угрожаю, — еще раз повторил отец, — но если ты еще раз позволишь себе отвлечься от профессиональных обязанностей… Если ты еще раз позволишь себе смотреть на мою жену таким сальным взглядом, я тебя раздавлю. Ты понял меня?

— Понял, — просипел не ожидавший такого натиска Артем Львович.

Отец с сожалением отпустил врача и сразу же успокоился.

— Какие будут рекомендации, доктор? — спросил он совершенно нейтральным тоном.

— Завтра утром мы улетаем. Но на сегодняшнюю ночь я хотел бы получить четкие инструкции.

— Никаких инструкций. Полный покой и обездвиженность.

— Да, вот еще… Ее можно перевозить? Это не повредит травме? Не ухудшит ее состояние?

— Думаю, что можно. Я поставил ей.., вашей жене.., обезболивающий укол. У меня еще есть снотворное. Очень хорошее.

«Наверняка немецкое», — подумала Ольга.

— Немецкое, — тотчас же подтвердил ее мысли Артем Львович. — На основе барбитурата натрия… Очень качественный сон.

— Да, конечно, — присмиревший доктор выглядел кротким, как овца.

— Не смею больше вас задерживать.

Шмаринов отделился от окна и направился к дочери.

— Пойдем, малыш, — сказал он Ольге, обнимая ее за плечи: никаких эмоций в литых пальцах. Ничего не поделаешь, взрослая дочь — такая же данность, как и смена времен года, не больше. Самым ужасным было то, что Ольге эти прикосновения показались неприятными. В них не было ничего — ни любви, ни нежности, ни заботы.

Если бы она оставалась маленькой!..

Уже около двери Ольга обернулась и бросила взгляд на доктора, по-прежнему стоявшего у окна: он рассматривал удаляющуюся спину отца с растерянностью и почтением. Теперь Ольга понимала, почему Инке при всех ее многочисленных ни к чему не обязывающих флиртах и в голову не приходит изменить отцу: он слишком мощная фигура, он настоящий мужик. У него невозможно выиграть. Даже уверенный в себе Марк — ее собственный муж — блекнет на этом фоне.

…Марк сидел в кресле и щелкал пультом: здесь, в горах, телевизор брал сразу несколько спутниковых каналов.

— Почему ты так долго? — спросила Инка капризным голосом.

— Маленькая консультация у врача, девочка, только и всего.

— Что с тобой ничего страшного не произошло.

— А разве я когда-нибудь врал тебе? — Он, снова сел рядом с ней. — Завтра вечером мы будем дома. Никаких лыж, я упраздняю снег и горы. Не хватало только, чтобы я потерял тебя из-за этого.

— Мы пойдем, папа! — сказала наконец она.

— Да. — Он не выразил никаких эмоций по этому поводу.