Хрустальная ловушка

«Ничего удивительного, ты каждый день там околачиваешься, сосешь спиртное и жалуешься на свою неудавшуюся жизнь. Кстати, о спиртном…»

— Хотите пива, Наталья Владиленовна? Это сразу поднимет тонус и успокоит. Вы, как я посмотрю, изрядно перенервничали…

— Валяйте ваше пиво…

Звягинцев ловко открыл две банки. Одну из них он протянул Запесоцкой, а вторую оставил себе.

— Итак, сегодня вы были в «Ричарде Бахе», — поощрил он рассказчицу.

— Ну, это совершенно неважно… Я вернулась в номер что-то около половины второго… Ну, примерно… Я не смотрела на часы. Ах, боже мой, это тоже не имеет отношения к делу… Вы знаете, я живу на втором этаже, но не возле центральной лестницы, а в левом крыле — крайний номер по коридору, возле запасной лестницы… Вы же знаете, она всегда открыта. Я уже собиралась ложиться, когда увидела весь этот вандализм…

— Вандализм, — с нажимом повторила Запесоцкая и залпом выпила пиво.

— Повторить? — Звягинцев уже держал наготове очередную банку.

— Не стоит. Мне достаточно…

— Так вот… Я уже сказала, что живу на втором этаже, и окна мои выходят на этот милый городок ледяных скульптур. Вы его знаете, да?

— Мне он всегда нравился. Я специально попросила номер с видом на этот городок… Вот и сегодня, перед тем как лечь, я подошла к окну… Я всегда это делаю. Там есть такая симпатичная скульптура. Копия роденовской «Вечной весны»…

Звягинцев вздохнул: все экзальтированные дамочки, особенно если климакс дышит им в затылок, обожают эту скульптуру. Он нечасто встречался с такими интеллектуалками, только один раз в жизни ему повезло — по делу о банальной квартирной краже в его отделении проходила дипломница искусствоведческого факультета Академии художеств Nadine (Haдин) Jukoff (Жукова). Богемная Nadine, покуривая сигареты «Астра», которые упорно называла «пахитосками», и рассказала валенку Звягинцеву об некой полумистической эротической связи, которая существует между женщинами и скульптурами. Сама Nadine два раза в неделю шастала в Эрмитаж, чтобы приобщиться к высокохудожественной мастурбации в роденовском закоулке. И скульптура «Вечная весна» была не последней в этом списке конских возбудителей.

— Ну знаю. «Вечная весна». Что дальше?

— Я подошла к окну и увидела, что кто-то планомерно уничтожает скульптуры.

— Я знаю, кто это был… Так вот, этот человек… Эта женщина. Она разбивала скульптуры. С такой ненавистью, с таким остервенением!

— Зачем? — задал самый неуместный вопрос Звягинцев.

— Ну откуда же я могу знать? Я была просто потрясена. Когда на ваших глазах рушится это чудо…

— И никто не остановил… эту женщину?

— Кто? Во-первых, было почти два часа ночи. Во-вторых, на эту сторону выходят только мои окна… Ну, еще и…

Запесоцкая надолго замолчала.