Хрустальная ловушка

Наверняка полукровка, только у полукровок бывает такая матовая кожа, такой разрез глаз.

Звягинцев перевернулся на бок и почесал задницу: она была отбита его сегодняшним героическим спуском. Он взгромоздил свои несчастные старые жиры на эту в бога душу мать «ледянку» — и все только для того, чтобы проверить показания девицы.

А показаниям этим цена ломаный грош в базарный день.

К случайной сумасшедшей Наталье Владиленовне Запесоцкой (чтоб ей ни дна ни покрышки!) прибавилась еще и сумасшедшая идейная — многовато даже для «Розы ветров».

Звягинцев вздохнул. Нежную полукровку, конечно, жалко, он и так попытался максимально смикшировать ситуацию, чтобы она не выглядела совсем уж глупо. Ну, ничего, муж ее мозги вправит, сразу видно, серьезный человек.

А теперь по баночке пивка с господами тараканами — и можно отправляться на боковую.

Но Звягинцев так и не заснул.

Какая-то мысль, гвоздем засевшая в голове, не давала ему покоя. Подобные вещи уже случались со Звягинцевым в бытность его милиционером на Васильевском острове: это происходило тогда, когда капитан Пал Палыч Звягинцев прощелкивал клювом какую-нибудь важную улику, связанную с кражей белья или глухой поножовщиной в коммунальной квартире.

В недрах звягинцевского организма, где-то у зашибленной вялотекущим циррозом печени, проживал еще один Звягинцев: поумнее, чем сам Пал Палыч, да и званием повыше — что-то вроде полковника милицейской службы, а то и генерал-майора. И вот теперь этот генерал-майор, в просторечии именуемый интуицией, и начал терзать Звягинцева, как стервятник терзает падаль.

Хуже любого радикулита.

И всему виной сопливая девчонка.

Что-то такое было в ее рассказе — что-то такое, что не давало так просто отмахнуться от него. Поняв, что заснуть не удастся, Звягинцев сунул в рот «беломорину» и принялся размышлять.

Сначала она говорила о Кирилле, которого никогда не видела и который пропал без вести, и это объективная реальность. Но как раз это объяснить нетрудно, тем более что муж Ольги уже подсуетился по этому поводу, разложил ситуацию по полочкам, как в аптеке: активированный уголь в одну сторону, а кружка Эйсмарха — в другую. Старая грымза Запесоцкая показала Ольге фотографию Кирилла (она всем ее показывает, так что ничего удивительного здесь нет). Образ кобелька отложился в Ольгином подсознании, а потом всплыл в виде яркой галлюцинации, тем более что вездесущий муж рассказал Звягинцеву и о ночном кошмаре.

Вспомнив об этом, Звягинцев поморщился: сам он никогда бы не стал сдавать свою собственную жену чужому человеку. Да еще с таким нетерпеливым сладострастием…

Они отправились к старой сосне и недалеко от нее нашли лыжи, оставленные Ольгой. Все вроде бы сходится. Все, кроме одного, — времени.