Ловушка для дураков

— Здесь посидим или в дом пойдем? — спросил Гнеушев.

— Лучше здесь, воздуха больше.

— Вот, вот, про воздух ты это правильно заметил. Я почему в своих Вяземах безвылазно живу? — спросил сам себя старик и тут же ответил: Астма замучила, в городе задыхаюсь, а тут — благодать. Сын, внучка не забывают, приедут, привезут, чего ни попрошу, да сейчас и здесь все купить можно, давно прошли те времена, когда хлеб по записи выдавали.

— Помнишь еще другие времена? — спросил Артем.

— А кто их не помнит? У меня здоровье плохое, по лагерям зугубил, а память хорошая, не жалуюсь.

Говоря это, Гнеушев выставлял на стол закуску.

— Ты сиди, сиди, — остановил он Артема, увидя, что тот собирается помочь ему. — Я сам все сделаю, да и помошница у меня есть. Антоновна! — громко позвал он кого-то из глубины дома, — иди сюда, гости у нас.

На его зов вышла полноватая, крепкая на вид женщина лет за пятьдесят в домашнем платье и аккуратном фартуке.

— Знакомься, Артем, это Антоновна, как жена моя померла, так и живем здесь вместе, чтобы не скучно было. За хозяйку она у меня.

Антоновна принялась хлопотать.

— Ты в подвал спустись, — приказал Гнеушев. — Грибками своими угостить надо, огурчиками.

Женщина послушно исчезла в дверях.

Артем достал из дипломата красивую фирменную упаковку.

— Коньяк французский.

— Ого! — Гнеушев открыл коробку и взял бутылку в руки. — Вот за это спасибо. Побаловать решил старика.

Артем молчал. Побаловать! У старого Гнеушева денег хватит, чтобы половину дачного поселка скупить на корню. Только жаден он сверх всякой меры. Про него говорили, что он нужду справит, а потом обернется и прикидывает: а нельзя ли эту кучу еще куда-нибудь использовать?.. Вряд ли с годами он стал щедрее, обычно бывает наоборот.

Антоновна принесла грибы и прочие разносолы.

— Брусничного сока отведай, — стал угощать Гнеушев. — Полезная вещь. А ты иди, матушка, иди, — ласково, но таким голосом, что ослушаться было нельзя, сказал он хозяйке. — У нас с гостем разговор мужской пойдет.

Антоновна мгновенно испарилась.

— Нужда у меня к тебе, Петр Иванович, потому и приехал.

— Это понятно, без надобности про старика бы не вспомнил. Видно, большая нужда, если сам пожаловал. Я не ошибся?

— Только я сколько ни думаю, ума не приложу. Говори, не томи. Мне семьдесят годков этой зимой стукнуло. Здоровье слабое, нервничать нельзя, врачи не велели.

Артем смотрел в хитрые глаза старика.

— Я у тебя про Тихаря хотел поспрашивать, про те времена, когда он у Креста на побегушках был.

— Вона что… Давние времена вспомнил. Про те годочки только я да Ванька Глебов знали. Ванька тебе ничего не скажет, на том свете давно. Выходит, кроме меня, спросить не у кого.

— А если я не захочу говорить, а? — тоненько рассмеялся старик. Меня ведь не купишь, не запугаешь.