Ловушка для принцессы

То есть большинство цветов ночью закрываются, а этот расцвел, и над ним кружились светлячки.

— Красиво, — протянула я.

— Это Утыррка, — грозно сказал папа. — Редкий цветок.

— Утыррка не такая, как все? — догадалась я.

— Особенный цветок, — шенге кивнул. — Но глупый! Про лес думать, про цветы думать, о себе забывать!

— Шенге, когда Утыррка о себе думать, плакать хочется! — возразила я.

— Сердце болеть, — сказал папа. — Утыррка его не слушать, оно болеть.

Болеть или не болеть, на рассвете я явилась во дворец и сказала, что пропаду на три дня. Три дня в охт Лесного клана вернули меня к жизни. Мы с орчатами организовали три набега на земляных, потом рыбачили, ну и занятия магией никто не отменял. А вечером второго дня ко мне подошла Тай, жена Рхарге, показала снятую для стирки безрукавку, указала на вышивку и спросила: как? В ту же ночь во дворце была ограблена швейная комната моей матушки, где я оставила только записку, в которой говорилось, что ничего не верну, а утром мы с орчанками приступили к работе. Орчата подумали и решили нам помочь. В результате и обед не приготовлен, и в тиопи не убрано, зато мы расшили все, что только можно было, а малыши — даже широкие мясистые листья деревьев. Вот их-то шалость и стала самым чудесным подарком этого дня: когда солнце было в зените, его прямые лучи устремились к земле, но, преломившись о хрустальные бусинки, превратили все стойбище в сказочное царство бликов. И мы, забыв о вышивке, восторженно любовались красотой…

Потом с охоты вернулись мужчины, я решила, что королевская шея страдать не должна и сбежала в Оитлон. Зря! Самое удивительное ожидало меня именно в родном королевском дворце.

— Айсира Катриона, — придворные дамы склонились перед принцессой в меховых штанах и с колтуном на голове — из украшенных цветами волос. Это маленькие орчанки решили сделать меня красивой.

Несколько удивленно взглянув на восторженно взирающих собственно на меня же дам, я кивком ответила на приветствие и поторопилась к себе. А дальше было веселее:

— Ваше высочество, наконец вы вернулись! — служанки едва ли не попадали в стремлении выразить уважение своим реверансом.

Мне это уже не особо понравилось. Явно произошло какое-то событие, о котором я не ведала. Эти подозрения подтвердило и приглашение прибыть на королевский обед.

— А позовите-ка ко мне Райхо и Свейтиса, — скомандовала я.

Секретари, правда, были отпущены на несколько дней в качестве моральной компенсации за работу в сверхнапряженном режиме, но, надеюсь, им известно больше, чем мне."

"А в спальне меня ожидало расстеленное на кровати платье… не в оитлонском стиле. Бордово-красное, расшитое серебром и золотом. Рядом с ним находился футляр, украшенный далларийской надписью, и надпись гласила: «Катриона».