Ловушка для Грейси

– Кажется, ты уже начинаешь скучать по Рики, хотя он отправляется в Париж только на следующей неделе?

Дженни закрыла глаза и облокотилась на подушку дивана.

– Мы не будет разлучаться, – сказала она вяло и, собрав в горсть свои волосы, откинула их за спинку дивана. – Мы любим друг друга. Морган не может этого понять, потому что никогда не любил. Если бы он любил, то понял бы, что это намного важнее какой-то глупой работы.

– Это вовсе не глупая работа. – возразила Грейси, втайне соглашаясь со словами сестры, но чувствуя себя обязанной защищать Моргана. – Рики должен со временем принять бразды правления в компании от Моргана. У него есть определенные обязанности.

– Ты начинаешь говорить языком его дядечки, – сказала Дженни, не открывая глаз. – Можно подумать, что ты влюбилась в него. Во всяком случае, обсуждать это глупо, потому как что будет, то будет, и никакие разговоры ничего не изменят.

Грейси с подозрением посмотрела на сестру. Дженни изменилась, это было очевидно. Но в ее природе были заложены черты, которые никогда не изменятся. Она всегда была пылкой и страстной, такой она и останется. Поэтому ее холодность вызывала удивление.

– Ты говоришь загадками, – сказала Грейси, стараясь не выдавать своего слишком большого любопытства. Это сразу насторожило бы сестру. – Но, возможно, ты и права. Даже если говорить об этом до бесконечности, то все равно ничего не изменится. Мне просто хотелось, чтобы у тебя стало легче на душе.

– Спасибо, – ответила беззаботно Дженни. – Я уже столько времени сижу взаперти, что рядом с тобой выгляжу совсем белой, правда?"

"Грейси нахмурилась, но вынуждена была сменить пластинку. Если Дженни не хотела откровенничать с ней, то ясно как день, что не было смысла пытаться принудить ее к этому. Дженни, когда хотела, могла окопаться так, что голыми руками ее не взять, и это был как раз тот самый случай.

Она пила чай и беседовала о своем свидании с Тони, заметив с неподдельным любопытством, что Дженни вышла из состояния апатии и проявила живейший интерес. Когда она начала спрашивать, серьезные ли у него намерения, Грейси засмеялась и сказала, что ей пора идти.

Упоминание о нем было ошибкой, так как еще отчетливее довело до ее сознания тот факт, что все ее чувства были завязаны в другом месте и ничего не осталось на долю Тони или, если на то пошло, кого-либо другого.

Она уже собиралась уходить, как вдруг Дженни бросилась ей на шею.

– Я так люблю тебя, сестричка, – сказала она. У нее были сухие глаза, но в голосе чувствовались слезы, и Грейси с волнением посмотрела на нее. Чувство неопределенной тревоги, которое она испытывала в последнее время, общаясь с Дженни, потрясло ее всю до основания.

– Что с тобой? – спросила она взволнованно.