Ловушка для горничной

После того как меня поставили на ноги, Бай привез меня в свой клуб и затащил на цокольный этаж, где наглядно продемонстрировал, во кого я превращусь, если не буду жить по его правилам…

Василиса всхлипывает и замолкает, зарывается лицом в мою шею и дышит глубоко. Целую ее волосы, глажу по спине, дышу вместе с ней и не тороплю. На самом деле, она сама хочет все рассказать, несмотря на то, что тяжело. Так устроена психика: когда с кем-то делишься горем, то оно становится общим.

— Там была молодая девушка, я не знаю, сколько ей лет. Неопределённого возраста. Она ползала на коленях перед мужчинами, целовала их ноги и вылизывала ботинки. Ее пинали, но она все равно подползала назад и продолжала. Она отсасывала мужикам и позволяла унижать и оскорблять себя. Бай пояснил, что это наркоманка, ее ломает, и она сейчас на все готова за дозу. Она шлюха в его борделе, которая продает себя за дозы и по-другому жить не может. Она не человек – животное. Он сказал, что меня ждет такая же участь, если я не покорюсь ему.

Эта женщина произвела на меня неизгладимое впечатление и еще долго снилась мне по ночам, в кошмарах, я видела себя на ее месте.

Я покорилась и делала все, чего хотел Бай. Училась, ела, пила, ухаживала за собой, продолжая жить в своем персональном аду. Но никак не могла привыкнуть к сексу с ним, каждый раз, как первый. Я покрывалась холодным потом, дыхание спирало, и все внутри сжималось. Каждый раз противно, больно и невыносимо. Бай же с каждым разом становился все грубее и извращеннее. Каждый раз что-то новое, еще более унизительное и болезненное. Мне оставалось только плакать, но ему нравилось, когда я плакала, он от этого кончал…

Василиса опять замолкает и, кажется, прекращает дышать.

— Я пойму, если теперь стану тебе противна и ты не захочешь меня больше после этой грязи, — выдыхает она.

— Ну что ты такое говоришь, моя маленькая? Ты очень чистая и любимая девочка. Это я, урод, посмел тронуть тебя после этого ужаса. Тоже изнасиловал… — вдыхаю, стискивая ее в объятьях, зажмуриваюсь. — Я понимаю, что слова – это всего лишь вода, но прости меня, моя хорошая.

— Да то, что ты со мной сделал, это так… невинные касания, по сравнению с… — замолкает.

— Я убью его на хрен! — рычу.

— Не надо, не трогай, его! Просто не трогай. Я не переживу, если с тобой что-то случится. Ты сейчас единственный близкий мне человек на этом свете, я не могу тебя потерять.

Это признание. Очень приятно и греет меня. Но ее просьбу – не трогать – я выполнить не смогу.

— Как тебе удалось сбежать?

— Он расслабился. Ослабил поводок. Я послушная собачонка, даже улыбаюсь, когда надо. Он стал мне много позволять. Загулы с подругами из университета. Знаешь, все думали, что я мажорка и поэтому меня всегда охраняют. Завидовали, — горько усмехается Василиса.