Ловушка для декана

 — О боже… не могу… я…

— Давай, малыш… покричи для меня… хочу слышать твои вопли… давай…

Я почти подлетела от опалившего бедра наслаждения — такого яростного, что в глазах потемнело, а потом взорвалось…

И да, закричала.

Хваталась за его плечи и орала, как полоумная, пока он вбивался в меня, будто хотел подбросить еще выше, еще дальше на гребень волны…

Или нагнать еще одну…

Черт бы его побрал, реально еще одну…

— Опять-опять-опять… — затараторила, и чтоб заткнуть себя, сомкнула на его плече зубы, пока меня выгибало во втором крышесносном оргазме, уже вместе с ним — чувствуя, как он пульсирует внутри, рычит и сжимает ягодицы так крепко, что если не порвет и на том спасибо…

— Как в раю… — услышала, как только снова смогла слышать. — Как в гребаном раю у тебя внутри…

Глава 21

— Матвей?

Молчание.

— Матвеей? Эмм… Профессор?

Мужчина, уткнувшийся лицом мне в шею, вздернул голову.

— Что… Ах ты ж бл…

Я прижала палец к его губам. Не хватало мне только мата после первого (настоящего!) секса.

— Не надо ругаться. Уснул так уснул, с кем не бывает… — я кусала губы, сдерживая ухмылку — прекрасно понимая, что он не уснул, а просто отключился после совершенно крышесносного оргазма."

"От меня! От моего «гребанного рая внутри»! Опытный, искушенный мужчина кончил так, будто я ему в голову выстрелила.

— И часто с тобой такое? — продолжала издеваться, обнимая ногами и поглаживая сзади пяткой.

Он навис надо мной, моргая и все пытаясь прийти в себя.

— Тшш… Помолчи пожалуйста… — потом сжал пальцами переносицу и помотал в неверии головой. — Охренеть… просто пи…

Он осекся, фокусируя на мне взгляд.

— Никогда… — хрипло произнес, и я даже я не сразу поняла, что он ответил на мой вопрос — всерьез ответил, без этих его шуточек и сарказма. — Никогда такого не было.

Мне снова стало почти больно от теплоты его глаз — от всего этого накала и никому не нужной эмоциональности.

Зачем он так смотрит на меня? Будто это нечто большее, чем секс.

Вероятно, задав себе тот же самый вопрос, он опустил взгляд ниже — туда, где мы все еще были, образно выражаясь, одним целым.

— Будет немного жечь, — предупредил, аккуратно выводя свой все еще твердый орган.

Я вскрикнула — жечь не то слово! Как я вообще кончила с такой болью? Да еще и два раза подряд!

— По-моему, мне надо обезболивающее… — хватаясь за промежность, я скрутилась в кресле в позе младенца. Пекло почти невыносимо — хуже, чем во время самого процесса.

Боже мой, я была девственницей! Все это время я, оказывается, была девственницей! Вот тебе и Алешенька…

Донской мотнул головой.

— Необязательно… Теплая ванна тебе нужна. Без мыла и с чем-нибудь успокаивающим. Пойду пороюсь, что там у меня в наличии.