Ловушка для дураков

— Другие девочки из гостиницы про тебя знают?

— Нет, я только хозяйственными делами занимался, обустройством и перепланировкой. Лишний раз не светился.

— И то дело, — одобрил Артем и ухмыльнулся: — Не скучай, девок в Москве, что грязи, а из-за пустяков хорошее дело завалить можно. Сто …уев в одной руке не удержать.

Петрович ничего не выражающим взглядом смотрел на хозяина.

— Проскочишь в депутаты, мы с тобой хорошие дела закрутим. Знаешь, сколько за одно удостоверение помощника депутата платить приходится? Да и люди неверные, готовые в любой момент от всего отвертеться. К тем, кто такую ксиву имеет, ментовка соваться опасается, разве только если полный обвал, а мы с тобой люди умные и хитрые — проколов допускать не будем, — продолжал откровенничать Артем. — Слышишь, Петрович?

— До сих пор ты имел от меня какие-нибудь неприятности и беспокойство?

— И дальше так пойдет. Мы тебя беречь будем. Давно собирался спросить: как у тебя с семьей?

— Никак, все по-прежнему. С женой в разводе, она, как меня посадили, сразу переехала к матери. Сын Олег с ней живет.

— Это в Кунцеве, в «дворянском гнезде»?

— Да, — удивился Яковлев, он не помнил, чтобы когда-нибудь говорил об этом.

— Папаша у нее, значит, руководитель высокого ранга был.

— Да, — подтвердил Петрович. — Замминистра. Умер в восемьдесят шестом году.

— С женой не собираешься сходиться?

— А-а… — помедлил Юрий Петрович, — это что, необходимо?

— Да нет, — засмеялся Артем. — Так спросил, на всякий случай. Надо знать, под каким углом избирательную компанию проводить. Значит, пострадал ты за ум и хозяйственную сметку. Жена бросила, живешь один и продолжаешь думать об экономических преобразованиях. Как из одного рубля десять получить. В годы застоя тебя не поняли и упекли в отдаленные места за творческий подход к делу, в результате которого образовалась лишняя, неучтенная продукция. Ты своей деятельностью подрывал плановое социалистическое хозяйство. Так?

— Видишь, прямо героя с тебя писать можно, но это мы еще продумаем, чтобы все в кассу было.

Петрович попробовал улыбнуться, но улыбка получилась вымученная, затравленная.

— С сыном встречаешься? — продолжал допрашивать Артем.

— Да, — неохотно ответил Яковлев. — Оболтус он. Жена и бабка избаловали, третий раз в институте восстанавливается. Когда я оттуда вернулся, разговаривать со мной не захотел, сейчас деньги подкидываю, общаемся.

— Ладненько, — подвел итог Беглов. — Про семью упомянем скромно. Ни в каких нехороших делах сын не замешан?

— Он вообще ни в каких делах замешан быть не может. Тунеядец от рождения. Слова делать и работать — для него пустой звук. Отпрыск считает, что трудиться в этой жизни должны другие.

— Хорошее воспитание.