Ловушка для дураков

Кто теперь скажет, что это была не так давно очень симпатичная стройная женщина? Главное, черты лица у нее стали какими-то мелкими, неприятными. Теперь она была похожа на своего гниду-муженька, который всегда ходил с недовольным выражением лица, как будто все на свете ему были должны.

— Мама! — Людка шагнула к матери, хотелось рассказать ей все, пожаловаться, прижаться к родному человеку. Сейчас она готова была простить ей все: и попреки, и крики, и несправедливое отношение.

Мать поняла это по-своему, шарахнулась от дочери в сторону и завопила:

— А-а, про мать теперь вспомнила, жрать нечего стало, вот и приехала, а зачем ты мне нужна? Дом бабкин без твоего согласия я продать не могу, а ты, паскуда…

Людка устало прислонилась к стене.

— Я переночую у вас, поздно уже, завтра что-нибудь придумаю.

— А? Видал? — обратилась мать к мужу, который стоял рядом. Придумает она что-то, видите ли. Ждала я тебя, ждала? Ишь принцесса какая приехала!

— Господи! Неужели ты за всю свою жизнь еще не наоралась? Сказала, переночую здесь, потом в бабушкином доме жить стану.

Мать размахнулась и влепила ей пощечину.

Кровь прихлынула к лицу, но Людмила уже научилась сдерживать себя. Раньше она готова была ночевать на холодной скамейке, в подъезде, где угодно, только бы родственничков не видеть.

— Будешь орать, дом без моего согласия не продашь.

— Сожгу, а вам не достанется.

Мать подавилась криком.

— Что ты на самом деле разоралась, — подал голос отчим. — Пусть переночует. Не под забором же ей спать.

— А по мне хоть на помойке! Не дам ей постель чистую, пусть на коврике, как собака, валяется.

— Ладно, пусть на коврике. — Людка уже снимала кроссовки, потом прошла в комнату.

Здесь ничего не изменилось. Она медленно обводила глазами залу. И стоило всю жизнь рваться, чтобы заработать денег на покупку этого барахла!

— Что, не нравится? — мать следила за ней взглядом.

— Я очень устала, посплю немного.

Поесть ей не предложили.

Спала она крепко, но чутко. Ночью проснулась и услышала, что в каморке разговаривают.

— Ты не тирань ее, — тихо учил отчим. — Надо дом бабкин продать, без ее подписи не обойдешься.

— А если не захочет?

— Мать! Видишь, как она со мной разговаривать научилась? Меньше года до совершеннолетия осталось, и тогда сама все решит. Ее еще старуха соседка мутит, стерва старая.

— Не сказала, где была все это время?

— Черт ее знает. Спрашивала, молчит. Не изработалась.

— Ты к ней завтра как-нибудь подойди, — продолжал наставлять отчим. — За дом деньги хорошие дают. Я опять недавно покупателя видел. Квартиру мы и так, и этак получим, наши дома под снос идут, а там деньги светят.

— Подойду, — вздыхала мать.

Людка лежала и молча плакала. Приехала к родственничкам. Вдруг слезы сами собой высохли.