Ловелас в законе

Ты же вытащишь меня отсюда? — Вероника подошла к Никите, обняла его за шею, прижалась лбом к подбородку.

— Все будет хорошо, даже не сомневайся.

— Я чувствую себя мышью, которую бросили в молоко. Барахтаюсь, барахтаюсь… Почему молоко не превращается в сливки?

— Сначала сливки, потом шоколад. Мы купим красивый дом. Ты же не будешь разбрасываться деньгами?

Вероника оттолкнулась от Никиты, возмущенно глянула на него.

Он улыбнулся, привлек ее к себе и шепнул на ухо:

— Мы выбросим их в окно.

— А потом сами. — Никита приложил палец к губам, тихонько подошел к окну, осторожно, стараясь не шуметь, открыл его.

Сетчатый забор, тянущийся вокруг стоянки, находился в каких-то трех-четырех метрах от домика. Земля была засыпана щебнем, сквозь который клоками пробивалась трава. По нему, как по дороге, можно было добраться до самых ворот, спокойно выйти через них. Или даже выехать, если договориться с водителем. Револьвер Никита возьмет с собой на всякий случай. Мало ли, вдруг дальнобойщики попытаются их ограбить.

На Никиту накатила эйфория, которая тут же сменилась всплеском дурного предчувствия. Нервы дрогнули, он повернулся к Веронике с таким видом, как будто та замахивалась на него ножом. Но она и не думала бить в спину.

— Что там? — спросила девушка, тревожно глядя на него.

Никита усмехнулся. И сам всполошился, и ее напугал.

Они вытащили из-под кроватей сумки и чемодан, положили на пол под окно.

— Бросать не будем, — сказал он. — Сейчас вылезу, и ты мне подашь.

Никита мог бы выбраться ногами вперед, но вдруг это плохая примета? Тем более что в новую жизнь человек входит головой вперед. Он сел на подоконник, взялся руками за верхний наличник. Окно небольшое, мало было просто откинуться назад. Ему пришлось прижимать подбородок к груди, сгибаться в поясе.

Парень высунулся из окна, крепко зацепился за внешний наличник. Осталось только вынести тело и спуститься на землю.

Но вылезти он не успел. Сильный удар в затылок взорвал голову. Ослепительно яркая вспышка мгновенно сменилась кромешной темнотой.

Откуда-то издалека донесся чей-то мужской голос:

Никита понял, что это про него, но осознать трагический для себя финал так и не успел. Все исчезло.

Мозги без черепа — как яйца без мошонки. А череп без мозгов… Но нет, мозги у Саши Перекатникова как раз были. Бабла он наколотил порядком. Суржик не знал, сколько именно, но догадывался, что четыре миллиона для него всего лишь маленькая тележка к вагону. Не потащил бы он все свои бабки к любовнице. Это было бы слишком глупо.

А по голове Саше настучали сильно, в больницу он без вариантов загремел.

— А если не выживет Александр наш, мать его, Матвеевич? — спросил Лелик.

Машина мягко шла по ухабистой дороге. Пневматическая подвеска — штука хорошая.