Ловелас в законе

— Может, за задницу его возьмут? — Никита мрачно усмехнулся.

Заманчивый вариант. Саше тюрьма, а ему Вероника. Но зачем Никите победа, которую он не заслужил? Уныло ему будет чувствовать себя нахлебником.

— И бабки медным тазом накроют.

— Да нет там никаких бабок.

— Есть, нутром чую. — Стас потянулся за сигаретой, но вдруг дернулся, как будто его блоха укусила, резко повернулся к Никите, с подозрением глянул на него и проговорил: — Слушай, а ты что, кинуть нас хочешь?

— И деньги себе, и бабу. В натуре, а зачем с кем-то делиться?

— Думай, что хочешь, — заявил Никита.

Класть он хотел на эти бабки. Пусть они здесь остаются, а Веронику, это да, он забрал бы с собой.

— Да вот я и думаю. Ты же эту телку как хочешь, так и вертишь, — произнес Стас.

Никита хищно сощурился, давая понять, что может прямо сейчас сломать ему челюсть. Во всех местах, от копчика до основания черепа.

— Угар слышал, как ты ее в подъезде обрабатывал.

Никита удивленно вскинул брови. Угар — пацан себе на уме, вроде бы тихий, на вид даже туповатый, но на самом деле голова у него думает. Он вполне мог незаметно зайти в подъезд.

— И что? — спросил Никита.

— Если кинуть нас хочешь, то лучше сразу застрелись.

Стас кивнул. Да, он готов был свернуть разговор о личном, но дверь вдруг распахнулась, и в комнату вломился Трэш. Не было его, когда Никита пришел домой, но вот появился. Глаза бешеные, рот перекошен, на губах пена. И перегаром несет просто зверски.

— Это правда? — ревущим голосом спросил он.

Никита удивленно вскинул брови. Он делал вид, что не понимает, о чем идет речь, хотя и догадывался об этом почти наверняка.

— Зачем ты ее трахнул?

Никита поднялся со стула, расправил плечи. Не собирался он отчитываться перед этим придурком.

— Мы же договорились!

И Веронику он обещал Трэшу вовсе не всерьез, чисто для поддержания боевого духа. Хотя и не должен был этого делать.

— Я же за нее кого угодно!.. — Трэш приложил пальцы к груди, как будто собирался рвануть на себе тельняшку.

— Вешайся! — Трэш вскинул руки, принял боксерскую стойку, но кулаки сжать не успел.

Никита рубанул его в подбородок. Трэш даже не пошатнулся. Он ухмыльнулся, дескать, не удар это, а детский лепет в песочнице, замахнулся, собираясь показать, как нужно бить, но ударить не смог. Голова у него задралась, глаза закатились, и Трэш мешком рухнул на пол.

— Успокойся, три! — Никита усмехнулся и перевел взгляд на Стаса, который озадаченно смотрел на него.

Он-то, конечно, знал, что Никита может ударить, но чтобы так!..

Появился Угар, и на кухне совсем стало тесно. Никита приготовился бить головой или локтями. Но Угар нападать на него не стал.

Он склонился над Трэшем, шлепнул его ладонью по щеке, возмущенно, но без вызова глянул на Никиту и пробубнил:

— Языком чесать меньше надо.