Ловец

«Покойник» при этих словах начал усиленно подавать признаки жизни: извиваться и хрюкать в луже, что была под его носом.

Клим, ломая комедию, занес стилет над головой матроса, обращаясь ко мне:

— Дорогая, если ты никак не можешь определиться, то я просто сейчас отрублю ему голову.

Не знаю, на что рассчитывал парень. По мне — он уже явно переигрывал. Но случившейся дальше развязки, кажется, не ожидал и он сам.

Матрос, не выдержавший нервного напряжения, поступил в лучших традициях девиц прошлых времен, когда было модно падать в обмороки. Он просто отрубался.

Клим лишь сплюнул.

— Тьфу ты! — я же только начал.

— Тогда боюсь спросить, чем ты хотел закончить, — глубокомысленно протянула я, поглядывая на второй «трофей».

И тут со стороны обморочного раздался храп. Потеря сознания плавно перешла в глубокий и здоровый сон. Из лужи завистливо хрюкнули, а Клим, обведя взглядом подворотню, вкрадчиво пояснил:

— Поверь мне, закончилось бы весьма интересно, а так…. — и запустил заклинанием во второго матроса. Тот сразу же обмяк и, вторя собутыльнику, захрапел.

Парень же пассом развеял путы, и, поочередно подойдя к каждому из пьянчуг, начертил на тыльной стороне ладони метку смерти. Линии зеленоватого свечении буквально впитались в кожу, замерев причудливыми татуировками.

— Зачем все это? — недоуменно вопросила я.

— Чтобы когда они проснулись, то не подумали бы, что это им примерещилось. Кошмар перерастает в паранойю именно тогда, когда после него остаются следы не только в памяти, но и на теле.

— Думаешь, так прямо и паранойю?

— Ну хотя бы нервный тик.

— Спасибо, Клим, теперь я буду знать, откуда берутся заикания и тремор, — протянула саркастически.

Матросов было ничуть не жаль. Будь на нашем месте одинокая девушка, неизвестно, чем бы это могло обернуться. Так что, выпивохи, которые хотели впечатлений получили их сполна.

А провожатый, словно вторя моим мыслям, отряхнув руки, произнес."

"— Так что, Шен, произошедшее еще раз подтверждает, что, за каждым нервным тиком скрывается увлекательное приключение чьей-то задницы.

Я лишь хмыкнула: следуя логике Клима, я и вовсе непрестанно должна трястись в эпилептическом припадке.

— Пошли уже, педагог и судебник, — я мотнула головой. — Тут уже недалеко.

Провожатый, не будь дурак, согласился. Уже на пороге дома Фло, когда Клим галантно придержал мне дверь, спросила:

— А сам как доберешься?

На что парень скривился:

— Ты, думаешь, это первые мальчики в моей биографии? Да на гонках таких — пачки.

— И что, всех воспитывал? — я не удержалась от любопытства.

— Обычно — нет. Но сегодня не удержался. Надо же было показать нашу семью в выгодном свете.

С этими словами он развернулся, и беззаботно насвистывая, пошел прочь. Я лишь покачала головой: мальчишка.