Лорнет герцогини де Рошфор

Мы поехали домой, а я все думал о той сцене, свидетелем которой невольно стал. Олег Иванович тоже молчал, я видел в зеркале его лицо. Страшное было лицо, что и говорить.

А через пару дней я увидел у твоей матери журнал, где сообщалось, что на дороге за городом нашли разбитую и сгоревшую машину, в которой находился труп светской львицы Ульяны В.

Тут мне совсем поплохело.

Я связал ту сцену, свидетелем которой стал, и звонок какому-то Кастету… Значит, мой шеф велел Кастету убрать мусор, подразумевая под мусором труп собственной любовницы! И я все это видел и слышал!

А тут и Олег Иванович стал посматривать на меня с недоверием и подозрением – видно, сопоставил кое-что и задумался, не заметил ли я чего в тот день…

А потом мне стало не до чужих проблем. Валентина… твоя мать… очень изменилась. Я почувствовал, что у нее кто-то есть.

Ты знаешь, говорят, что муж узнает такие вещи последним.

Узнает – может быть, но чувствует… чувствует всегда.

Вот и я почувствовал… Да, видно, поздно было…

Где-то наверху раздался строгий голос:

– Свидание заканчивается!

– Еще минуту! – проговорил отец. – Мне непременно нужна еще хотя бы минута…

И он снова заговорил:

– А потом я увидел их вместе – и всякие сомнения у меня отпали. Достаточно было увидеть лицо Валентины, когда она смотрела на него… достаточно было увидеть ее глаза…

Я не выдержал и поздно вечером, когда ты уже спала, начал этот трудный разговор…

Моя жена не стала ничего отрицать, но наговорила мне такого… такого, что я не выдержал и впервые в жизни ударил ее. Я… теперь-то я понимаю, что женщины могут словами ранить очень больно и не следует всему верить, но тогда я просто не выдержал. Я хотел, чтобы она замолчала.

И после этого я выбежал из квартиры, чтобы не сделать чего-нибудь еще худшего… непоправимого.

Я выбежал из квартиры… и тут буквально налетел на него. На того мужчину. На любовника твоей матери.

Я растерялся на мгновение, а он втолкнул меня обратно в квартиру и ударил ножом… По горлу.

А он наклонился надо мной и смотрел, как я умираю, как жизнь уходит из меня.

И еще кое-что мне сказал перед смертью.

Он сказал, что моя жена ему нисколько не нужна, нисколько не интересна, что он крутил с ней, только чтобы подобраться ко мне и узнать, не видел ли я кое-что.

– Так видел ты или нет?

Я не мог говорить – мое горло было перерезано, я захлебывался кровью.

А он усмехнулся и сказал:

– Ну, мне, в общем, все равно. Как говорил один умный человек, нет человека – нет проблемы.

И он пошел в комнату к Вале, а я даже не смог пошевелиться, не то что ему помешать. Я знаю, что он не убил твою мать, а только ранил, иначе мы встретились бы с ней…

Я хотела еще о чем-то его спросить, о чем-то важном – но не могла вспомнить, о чем.