Лорнет герцогини де Рошфор

Андрей Андреевич сейчас никого не принимает, он очень занят…

– Так занят, – протянула я самым невинным тоном, – что его не заинтересует даже информация про Горку?

При этих словах у Вахтанга, видимо, перехватило дыхание. Он побледнел и стал даже как будто ниже ростом.

– От верблюда! – перебила я его. – Милый такой болтливый верблюд попался. Еще раз повторяю – мне нужно поговорить с Волкогоновым. И если вы мне не будете мешать, я не упомяну ни счет, ни двойную бухгалтерию, ни тем более Горку!

Вахтанг часто заморгал и проговорил совсем другим голосом:

– Пойдемте, он в моем кабинете… там вам никто не помешает…

– Вот это другой разговор! – оживилась я. – Ведите скорее!

Вахтанг провел меня по коридору, открыл дверь.

За этой дверью находился небольшой удобный кабинет, где за красивым письменным столом сидел крупный седой человек лет шестидесяти, изучая толстую стопку документов.

– Андрей Андреевич, вот эта девушка хочет с вами поговорить…

И тут же скрылся, пока Волкогонов не успел ничего сказать.

Волкогонов – а это, несомненно, был он – проводил Вахтанга удивленным взглядом, затем перевел этот взгляд на меня и произнес низким хрипловатым голосом:

– Это вы со мной хотели поговорить? О чем же? И для начала – кто вы вообще такая?

А я быстро навела на него свой лорнет и прочитала, точнее, услышала его мысли:

«Что еще за черт? Совсем Вахтанг рехнулся, что ли? Опять свою очередную родственницу пытается пристроить? Нашел время! И так в делах простой и вообще неприятности!»

Мне захотелось тут же заложить ему Вахтанга, но это было бы нечестно. Он ведь меня провел к Волкогонову. К тому же тот, услышав про счет в банке и про все остальное, так рассердится, что и про меня забудет. Ладно, сейчас не время.

– Кто я такая, это не имеет значения. Вам мое имя ничего не скажет. А вот о чем я с вами хотела поговорить… точнее, о ком… о вашей дочери. Об Ульяне.

Лорнет я предусмотрительно убрала, и правильно сделала.

– Что?! – Волкогонов побагровел и приподнялся из-за стола. – Что вы такое говорите? Моей дочери нет уже двадцать лет! Что вы о ней можете знать? Когда она умерла, вас и на свете-то, наверное, не было! Или вы были ребенком!

Ага, судя по его бурной реакции, он дочку помнит и сильно горюет о ней до сих пор.

Нехорошо, конечно, давить на больное, но он все же во взрослом состоянии дочь потерял, а я отца – в девять лет и точно знаю, что, если бы он был жив, моя жизнь сложилась бы совсем по-другому.

– Именно – ребенком. И те же люди, которые убили вашу дочь, разрушили мою семью, лишили меня отца и в какой-то степени – матери… так что у меня к ним тоже счет…

– Убили? – прохрипел Волкогонов.