Рабыня Тёмного Лорда

О чём она думает? Это не она, это эффект снадобья, это…

Она вдруг ощутила пальцы Тёмного Лорда на голени, его руку на железном браслете: на её виске появились капли пота, и Кира почти застонала, готовая выпрашивать новые и новые прикосновения.

— Что вы собираетесь со мной делать? — вырвалось у неё.

Вместо ответа Кире на глаза легла чёрная ткань. Мягко обхватив лицо, повязка полностью погасила зрение, и Кира почувствовала, что дрожит. В предвкушении? От желания, охватывающего её всё сильнее?

Шелест ткани. И спокойный голос Тёмного Лорда, произносящий магическую формулу тишины.

Кира узнала её, потому что больше не слышала ничего. И ничего не видела.

Мир свёлся к ощущению. К запахам, теплу собственного горячего дыхания, прикосновению обнажённой кожи к камню.

И знанию, что эту ночь она запомнит навечно.

Лёжа на алтаре, она представляла, что её будут ласкать его руки и губы в полной темноте. Знакомые. Цепи будут держать её руки и ноги, она не будет знать, не будет видеть; повязка на глазах не даст ей рассмотреть его лица.

Она сможет представлять на его месте незнакомца. Даже профессора.

Кира неслышно ахнула. Она вдруг поняла.

Что уже начала видеть в Тёмном Лорде отголоски профессора Деннета. Его характер, его привычки, даже сдержанная нежность — временами. Словно существовал незримый путь от Рональда Вейера к Дуайту Деннету, и Тёмный Лорд незаметно прошёл часть этого пути.

Может быть, он всё-таки научится любить?

Но потом с неё слетел плащ, и все мысли вылетели у Киры из головы.

Она попыталась издать пересохшим горлом стон, но он получился едва слышным, а в следующую секунду её голос исчез, и его место заняло магическое безмолвие. Кира глубоко вздохнула, расслабляясь, отдаваясь магии. В эту минуту она принадлежала Тёмному Лорду, лишённая всего, скованная на его алтаре. На её горле был его ошейник, её обнажённое тело тоже было его собственностью — и сейчас, пока зелье кружило ей голову, Кира готова была отдать ему свою свободу на всю ночь. Покориться. Довериться.

Мигом позже она ощутила его. Первое прикосновение к её животу, за которым должна была последовать лавина. Прикосновение тонкой кисти, безупречно чётко вычерчивающей первую защитную руну.

Кира всё-таки застонала, пусть даже беззвучно: не могла не застонать. Чувственное действо; тонкие линии по уязвимой обнажённой коже, собственная беспомощность и открытость, удивительная нежность тонких волосков кисточки — она ожидала всего этого. Но не ожидала, что оно будет таким удивительным и таким пугающим.