Лорд Системы 3

Надо будет не забыть и расспросить об этом в поселении.

В его действиях чувствовалась ловкость и профессионализм, которых не хватает обычному человеку, который обрабатывает рану или накладывает повязку. Большинство людей это делают со смесью сочувствия и страха, стараясь вообще не смотреть на кровь.

Сквирдвард же оказывал первую помощь охотно и с какой-то сдержанной гордостью, словно это его миссия.

Дальнейшее путешествие проходит без происшествий. Пораскинув мозгами, понимаю, что противник не хотел меня убивать. Это был намёк, вызов. Ему куда важнее было проследить нас до Спарты.

Теперь он считает себя волком, который залезет в загон к овцам. А я очень хочу его в этом разочаровать.

Вернувшись домой, мы тут же переводим Спарту на осадное положение.

Всех рабочих из посада переселяем внутрь стен, дав всего полчаса, чтобы забрать с собой необходимое.

Нечего давать убийце возможность набирать опыт, как забирать МОИХ людей напрасно. Однако не все понимают необходимость таких мер.

— Зачем нам прятаться за стенами? У нас, как бы, график установлен: в 10 часов и точка. Ни о чём таком мы не договаривались, — возмущается Мустафа.

Но я не оставляю подобное без ответа.

— Если ты забыл, Мустафа, то в военное время вы должны беспрекословно подчиняться мне, как Лорду Спарты. Однако если ты желаешь погибнуть, то я тебя не держу. Можешь остаться снаружи, — холодно произношу я."

"На готового к спору Мустафу словно выливают ушат с ледяной водой. Похоже, он как-то забыл, что мы находимся не в равных позициях.

— Я не это имел в виду, — оправдывается он.

— А что же ты имел в виду, Мустафа? Хочешь сказать, что мои решения неоправданны, а предпринятые меры чрезмерны? Вроде как тебе уже успели растолковать случай у рудника, — добавляю я, хмурясь. — Мой человек погиб, чтобы твои рабочие остались живы. Мы столкнулись с настоящим убийцей, маньяком, психом. И я это говорю не для красного словца,

— Но ведь он один! — недоумевает Мустафа.

Очевидно, его участие и участие его рабочих в военных операциях в роли вспомогательных сил оставило след. Ему кажется, раз мы разбили превосходящие силы кабанятников, то один человек не может стать угрозой.

Он не видит всей картины, или же просто недооценивает одного, но крайне опасного противника.

— Да, он один. Но это не отменяет того факта, что он находится в тени, а мы — на свету. В какой-то момент эта гадина совершит бросок, и кто-то обязательно умрёт, — говорю я, смотря Мустафе в глаза, — Хочешь, чтобы это была твоя жена, Мустафа? Ведь он определённо выберет самых слабых, самых уязвимых. Сделает так, чтобы живые страдали не меньше мёртвых.

— Нет, — впервые Мустафа преображается на моих глазах.