Лорд-разбойник

Восторг в ее глазах сменился отчаянием и разочарованием, но он по-прежнему упорствовал. Немного помолчав, Перл продолжала:

— Ты хочешь сказать, что не предпримешь никаких попыток вернуть себе то, что принадлежит тебе по праву рождения? Ты не попытаешься сделать это, даже если факты подтвердятся? А они подтвердятся, я нисколько не сомневаюсь.

— По праву рождения? Если бы ты знала, какую я вел жизнь…

Она положила руку на его плечо и, глядя ему в глаза, проговорила:

— Я все знаю, Люк. Ты мне рассказывал, разве не помнишь?

Он вздохнул и покачал головой.

— Я рассказал далеко не все. Рассказал, не вдаваясь в подробности. — Вспомнив о прошлом, Люк внутренне содрогнулся. — Перл, я не тот, за кого ты меня принимаешь. Я даже не заслуживаю твоего сострадания.

— Сострадания? — Она пристально взглянула на него. — Ты считаешь, что я испытываю к тебе жалость? Считаешь, что я все это делаю из сострадания к Святому?..

Она умолкла, очевидно, вспомнив про сидевшую рядом Хетти. Люк с беспокойством покосился на горничную, но та сидела с опущенными глазами и, казалось, не проявляла ни малейшего интереса к разговору. Однако Люк был уверен, что она ловит каждое их слово. Много ли она знала? Что ей рассказала Перл? Ему следовало заботиться не только о себе, но и о безопасности Рифли.

— Я думаю, ты просто благодарна мне за то, что я помог тебе, когда ты так опрометчиво решила сбежать. — Возможно, горничная еще не знает о том, что между ними произошло, но от него ничего не узнает. — Ты считаешь, что сейчас подходящий случай отблагодарить меня? Что ж, спасибо тебе за это. Но позволь мне самому распоряжаться своей судьбой.

Перл судорожно сглотнула. Заметив в ее глазах слезы, Люк почувствовал боль в сердце. Ему хотелось заключить ее в объятия и осушить ее слезы поцелуями, хотелось сказать, что она — самое лучшее, самое драгоценное в его жизни. Но он тут же напомнил себе, что недостоин Перл — даже если ее невероятная история окажется правдой. Да, он сделал свой выбор, и в его жизни ей не было места.

— Люк, неужели ты хочешь жить так, как жил раньше? — Ее голос дрожал, но она все же не расплакалась. — А как же бедняжка Рифля? А твой дядя? Ведь он сейчас наслаждается привилегиями, неправедно полученными за счет смерти твоего отца и страданий твоей несчастной матери? Если кто и заслуживает твоей мести, так это он.

Люк почувствовал, что начинает колебаться, но не понимал, по какой именно причине — то ли из-за разумных доводов Перл, то ли из-за любви к ней.

— Прости, Перл, мне пора идти. Да и тебе надо побыстрее уезжать отсюда. Здесь небезопасно.

«Откуда исходит опасность? — думал Люк. — Опасен квартал Севен-Дайалс — или я?»

Он выбрался из кареты, но Перл с мольбой протянула к нему руку.

— Люк, пожалуйста…

— Прощайте, миледи.