Лорд-разбойник

Он старался не разбудить Рифлю, спавшего в гардеробной. Сейчас ему хотелось побыть одному и хорошенько подумать.

Господи, какой же он болван!

Как он мог поддаться импульсу и согласиться? Перл — идеалистка и мечтательница, и ему следовало бы сказать ей об этом. Но он смотрел в ее прекрасные фиалковые глаза и говорил именно то, что она хотела услышать. Даже сейчас одно лишь воспоминание о ее взгляде привело его в возбуждение.

Черт, он испытывает желание при одной мысли о Перл — а ведь ему придется целых два месяца делать вид, что он ухаживает за ней. Смотреть на нее, но не сметь притрагиваться? Это же настоящая пытка! И еще: как быть с деньгами?

В его квартире оставалось всего несколько вещей, которые он сможет продать — при условии, что оттуда уже не вынесли все, что могли. Чтобы вести светский образ жизни еще два месяца, нужны деньги — много денег.

Маркус предоставил ему свой дом и кормит его, но нельзя же постоянно носить одни и те же вещи. У него всего два вечерних костюма. Да и днем носить особенно нечего — всего лишь пара бриджей. Что же касается обедов… Пока Маркус ничего об этом не говорил, но ему наверняка кажется странным, что он предпочитает обедать дома, а не в клубе.

Кроме того, возникнут проблемы с цветами и всякими безделушками для Перл — чтобы не ударить в грязь лицом. Он был бы рад подарить ей что-нибудь, чтобы вызвать улыбку на ее прелестных губках. Увы, ему был известен лишь один способ раздобыть деньги. И вероятно, придется снова к нему прибегнуть.

Сейчас эта мысль очень беспокоила его, хотя прежде такого не случалось. Люди из высшего света чрезвычайно богаты, поэтому ему всегда казалось, что он имеет полное право присваивать некоторую — очень незначительную — часть их собственности. Воровство в данном случае было актом справедливости — по отношению к нему, к его матери и к обездоленным жителям лондонских трущоб. Но как к этому отнесется Перл?

Она наверняка его осудит. Именно это его беспокоило.

Люк снял жилет и рубашку и в задумчивости прошелся по комнате. Очевидно, следовало сделать так, чтобы она |; никогда об этом не узнала, вот и все. Разве у него есть выбор в той ситуации, в которую он сам себя поставил? Выбора нет. Его мучили угрызения совести, но Люк всячески старался оправдать себя. Он сделает то, что нужно, а мораль оставит для другого случая.

Люк забрался под одеяло, закрыл глаза и стал думать о Перл и о будущем, которое якобы их ожидало. О будущем, которого никогда не будет.

Два дня спустя Люк уже стал предметом светских пересудов. Весть о том, что у леди Перл наконец-то появился фаворит, привела все лондонское высшее общество в величайшее возбуждение.

Первым Люка поздравил Маркус.

— Ну и хитер же ты, старина! — Они встретились в доме Маркуса за ленчем.