Ни пуха ни пера, лорд ректор! Зима в Крылатой академии

Мужчина старался не нагружать левую руку, один из мальчишек прихрамывал. Женщина у чанов едва шевелила пальцами. Судя по тому, как она морщилась при этом, боль была сильная.

Я говорила о своих наблюдениях магистру, он щурился, кивал, пояснял и хвалил. Сама того не замечая, я стала чувствовать чужую боль, а может и видеть. Она расплывалась красным пульсирующим пятном на теле, становясь заметной для моего дара.

— Что ты можешь сказать вон про того здоровяка у дровяного сарая? — спросил док.

— Ничего, — ответила я. Ни как врач, ни как будущий целитель я ничего у мужчины не находила.

— Приглядись внимательнее, — настаивал магистр.

И я смотрела и смотрела. Свежий порез на плече, ноющая боль в пояснице… И ничего серьезного. Почему тогда Арбери так лукаво смотрит на меня, словно я вот-вот ошибусь? Что-то я упускаю. Краснота пульсировала и не давала рассмотреть подробности. А потом, когда здоровяк повернулся, увидела ее.

— Грыжа? Опухоль? — поинтересовалась у Арбери.

Оказалось, местное насекомое клептопаразит. Оно, как земная оса-наездница, откладывало яйца в жертву, только не в другое насекомое, а в теплокровное млекопитающее, включая человека и даже арса. В целом, пока личинки зрели, особого беспокойства носителю не причиняли. Трагедия начиналась, когда кожистый кокон прорывался и паразиты попадали в организм жертвы.

— Скоро прорвется, — кивнул моим невысказанным мыслям док. — Жаль, помочь простым арсам почти невозможно.

— Почему? — искренне удивилась я. Кокон с личинками находился в мягких тканях, и вырезать его не задев ничего серьезного, было проще простого. Дел-то на десять минут.

— Низшие арсы не обладают собственной магией, но и невосприимчивы к чужой. Целитель почти бессилен в лечении такого пострадавшего, — с грустью ответил старичок.

И мне вдруг так жалко стало и его, и того здоровяка с паразитами. Даже не знаю, как так вышло, что я поинтересовалась:"

"— А как долго заживают резанные зашитые раны у низших арсов?

Магистр внимательно на меня посмотрел.

— Вы собираетесь зашивать рану на живом арсе? — осторожно спросил он.

И мне бы остановиться, но…

— Что тут сложного? — в этом месте я кивнула на еще один гобелен, явно выполненный леди Тасией. Оформленный в красивую раму он сиротливо жался к кровати. — Я умею! Хотите крестиком, хотите гладью. Главное, нитки правильные подобрать и анестезию покрепче. Думаю, жидкость из бутылки, принадлежащей моей нянюшке, вполне подойдет.

— Нитки, значит, правильные? — хмыкнул док.

— Да. Лучше шелковые, но не слишком тонкие, — кивнула я.

— И а-нес-те-зи-ю?

— Я против страданий и за гуманизм!

— Ги-ру-до-те-ра-пи-я, а-нес-те-зи-я… — по слогам повторил за мной док. — Похожие названия я слышал лишь от вашего деда. Уверен, мы многому сможем научить друг друга, леди Тасия.